Чайная госпожи Тельмы - Дора Коуст
А так как детей она в браке не нажила, то и все свободное время посвящала Маре. Как настоящую леди, она обучала ее манерам, письму, счету, чтению и игре на фортепиано. Каждый месяц она заказывала девочке у швей новые платья, потому как прежние слишком быстро приходили в негодность из-за уличных игр, но нисколько на этот счет не ругалась.
Да и кто бы стал? Девочке и так от жизни досталось: мать умерла родами, а отец вместе с другими рабочими сгинул в шахте, когда тяжелый потолок рассыпался на камни и завалил единственный вход. Вот они и нашли друг друга. Мара тянулась к леди за той лаской и любовью, какую бабушка не могла ей дать, а леди Праксвел ей эту нерастраченную да скопившуюся любовь безвозмездно дарила.
— Хотела бы, да не знаю, чем вам помочь, госпожа Тельма, — пригубила леди Праксвел чая и отставила маленькую белую чашечку обратно на блюдце. — Господин черный инквизитор показался мне человеком разумным, серьезным и деловым. Он не похож на фанатика, какими их — инквизиторов — обычно описывают. Скажу больше: я бы назвала его милым молодым человеком.
— Может, просто хорошо притворяется? — предложила я свой вариант, попытавшись также грациозно отставить чашечку.
Но моя чашка предсказуемо звякнула о блюдце, как бы я ни старалась поставить ее тихо. Да и сидеть в мягком кресле с высокой спинкой у меня никогда не получалось так грациозно, как это делала леди. В моих глазах она была самим изяществом и будто казалась выше, когда вот так расправляла плечи и спину. Ее утонченному вкусу в одежде и интерьере можно только позавидовать.
— Не думаю, что имеет место притворство, госпожа Тельма. Я все-таки немножко разбираюсь в людях. — Тонкая, едва заметная улыбка появилась на красивых губах. — И вот что я вам скажу: выжить его из города у вас точно не получится, но есть один верный способ, чтобы отвлечь и сбить господина Страйкса с истинного пути.
— И что же это за способ? — нахмурилась я, ведьмовским нутром чуя подвох.
— Вам следует просто влюбить его в себя. С вашей внешностью, с вашим обаянием и характером это не составит труда.
— О нет! — пришла я в ужас, открестившись от таких перспектив. — Такой вариант я даже не рассматриваю!
— И очень зря. Способ верный, — убежденно кивнула леди и подлила нам еще чаю из маленького белого чайничка.
Обижать леди Праксвел мне совсем не хотелось. Все же она искренне желала помочь мне и проявляла участие, а потому я согласно кивнула:
— Пожалуй, оставлю этот вариант на самый крайний случай. — И тут же поспешила переменить тему, пока мы не зашли еще дальше: — Ну а вы как поживаете? Как ваши мигрени?
С тех пор как леди Праксвел трижды в день начала пить мой отвар, приготовленный исключительно из полевых цветов и заговоренный на расслабление, она стала гораздо реже жаловаться на мигрени. В первые дни нашего знакомства свою служанку она посылала ко мне в чайную трижды за день, но стоило мне собрать травяной сбор конкретно для леди, как ее боли как рукой сняло.
Иногда, конечно, они возвращались — это было неизбежно, когда долго против воли думаешь о чем-то неприятном, но справиться теперь с ними стало проще, посредством нескольких глотков.
— Лучше не бывает. На этой неделе ни одного приступа, — счастливо улыбнулась хозяйка этого дома. — Что касается остального… Подготовка ко Дню города, как вы знаете, уже идет полным ходом. Мы с Марошкой тоже репетируем. Мара будет в первый раз выступать на празднике в этом году.
— Я петь буду, — зарделась девчушка, едва я на нее посмотрела.
Вернувшись с улицы, она первым делом побежала переодеваться, чтобы не расстраивать леди своим видом. И теперь сидела вместе с нами за столиком в одном из кресел, пытаясь копировать манеры хозяйки дома.
Из прошлого нашего разговора я знала, что леди Праксвел отправила прошение королю, чтобы официально сделать Марошку своей воспитанницей, о чем девочка пока не подозревала.
Посидев еще немного, обсудив, что из выпечки мне лучше приготовить к предстоящему празднику, мы с леди Праксвел распрощались до следующего раза, но ее дом я не спешила покидать. По полукруглой лестнице спустилась вниз на первый этаж и по уже привычному маршруту прошла до кухни, откуда просто одуряюще тянуло невероятным сладким вишневым сиропом. Из него тетка Ефросия готовила мою любовь — вареники.
Подкравшись к тетке сзади, я крепко прижалась к ее спине, обнимая женщину. От неожиданности она неловко подпрыгнула, вздрогнула и громко рассмеялась.
— Ну кто же так подкрадывается, госпожа Тельма! — в шутку ругалась она, обмахивая меня полотенцем. — Не иначе как на аромат пришли.
— На него, — согласилась я, усаживаясь за стол для слуг.
Тетка Ефросия являлась дамой габаритной, но по своей кухне всегда порхала подобно яркой бабочке. Все успевала: где помешать, где порезать, где очистить или вымыть. Вот и сейчас одной рукой при помощи деревянной лопатки она переворачивала нежные птичьи грудки, а другой накладывала мне в тарелку только-только выловленные из кастрюльки вареники.
Поставив передо мной тарелку, тетка Ефросия еще и свежей сметаны мне сверху грохнула целую ложку с горкой, а потом по доброте душевной коротко чмокнула меня в самую макушку, прижав к своему боку, будто дите нерадивое.
— М-м-м… — принюхалась я, предвкушая вкусный обед.
— А руки-то мыли, мечта инквизитора? — с усмешкой спросила она, хитро блеснув серыми очами.
Хорошее настроение резко покатилось вниз, но я себе его старательно поднимала. Даже толком не дула на вареники, отчего обожгла и рот, и язык и теперь дышала так, словно участвовала в городском забеге на Фестивале цветов.
— Мыла, — ответила я, наконец прожевав. В уголках глаз от усердия выступили слезы. — Только не мечта я его, а задание. Но ненадолго! Кажется, я уже придумала, как нам его из города выдворить.
— И как же? Темной ночью лопатой по голове огреем, в мешок кинем и на телеге в лес свезем? — предложила тетка Ефросия, вооружившись топором для разделки мяса, отчего мне сразу сделалось не по себе.
— Ну скажете тоже, — пересела я на другой край стола от греха подальше. — Думаю, что нужно на обед его к себе в чайную пригласить. А еще лучше на ужин, чтобы нам никто не
