Наследница иллюзии - Мэделин Тейлор
Торн настоял на том, чтобы нести меня от самой кухни. Я хотела возразить, но, если честно, не была уверена, что смогла бы дойти сама и не упасть. Теперь он укладывает меня на небольшую кровать в углу комнаты. Из мебели здесь есть только табурет и деревянный сундук с дополнительными одеялами.
— Скажи, если тебе понадобится что-нибудь ещё, — говорит Делла, прежде чем указать на дымящуюся кружку чая, которую она поставила на пол рядом с кроватью. — И выпей это. Поможет.
Дэрроу сказал мне ранее, что чай не уберёт боль, но должен её притупить. К тому же он надеется, что это поможет предотвратить сдавливание трахеи под давлением ошейника.
Будем надеяться, что именно это слово здесь ключевое.
По крайней мере, пахнет приятно. Цитрус и роза обволакивают язык, когда я делаю глоток, позволяя теплу разливаться внутри. Дверь закрывается за Деллой, оставляя нас с Торном наедине. За последние двадцать четыре часа произошло слишком многое. Неужели это было всего прошлой ночью, когда мы лежали вместе в моей постели? Кажется, будто с тех пор прошли годы.
— Хочешь рассказать, что случилось? — спрашивает он, подтаскивая табурет ближе к кровати. Он выглядит почти комично большим на крошечном сиденье.
Обычно я бы уклонилась от ответа. Или просто солгала. Но сейчас я пытаюсь быть другой. То, что он говорил обо мне раньше, было правдой. У меня есть склонность замыкаться в себе и наказывать себя. Но я не хочу больше быть такой.
Я хочу впустить его.
И я рассказываю ему всё. Свой кошмар. Разговор с Бэйлором. Я ничего не скрываю, даже делюсь тем, насколько одинокой почувствовала себя, когда поняла, что все, кого я любила во дворце, теперь стали для меня чужими. Все они стали Отрекшимися.
— Мне так жаль, — шепчет он, наклоняясь вперёд. — Я даже не могу представить, насколько одинокой ты себя чувствовала.
Его рука скользит по тонкой простыне и находит мою. На моих губах появляется едва заметная улыбка, когда я понимаю, что он делает это уже не в первый раз с той ночи в переулке. Он всегда находит способ коснуться моей кожи.
— Дело в том… — я замолкаю, собирая в себе смелость, чтобы произнести такие уязвимые слова. — Я не одна. Ты пришёл за мной. Когда ты был мне нужен, ты был рядом. — Мои глаза увлажняются, когда я смотрю в его. — Я видела, как ты летишь ко мне, и поняла, что мне больше не придётся быть одной, что ты всегда будешь тянуться ко мне.
Он открывает рот, чтобы ответить, но я перебиваю его, тяну его за руку, заставляя встать с табурета. Кровать прогибается под его весом, но, к счастью, каркас выдерживает. Я толкаю его на спину и устраиваюсь сверху, перекинув ноги по обе стороны его бёдер.
Его бледно-голубые глаза широко раскрыты, когда он смотрит на меня.
— Айви, я должен…
— Не надо. — Я качаю головой. Глубоко вдохнув, я позволяю себе сказать ещё немного правды сегодня. — Мне так страшно.
Его руки ложатся мне на бёдра, он приподнимается, и наши лица оказываются в нескольких дюймах друг от друга.
— Я в ужасе. — Мой голос дрожит, в глазах собираются слёзы. Я сглатываю, пытаясь избавиться от кома в горле. — Но я ничего не могу сделать, чтобы остановить то, что приближается, как бы сильно я ни хотела. Мне нужно быть достаточно сильной, чтобы принять это.
— Тшш, — шепчет он, проводя рукой по моим волосам на затылке и притягивая мой лоб к своему. — Ты самый сильный человек из всех, кого я когда-либо встречал.
Эти слова ложатся мне на грудь, заставляя почувствовать, что, возможно, хотя бы в этом есть доля правды.
— Позволь мне быть с тобой, пока это не начнётся, — шепчу я. — Пожалуйста, не позволяй этому стать моментом, когда ты перестанешь тянуться ко мне.
— Никогда, — клянётся он, наклоняясь и касаясь моих губ.
Сначала поцелуй мягкий. Он обхватывает моё лицо ладонями, его большие пальцы скользят по моим щекам, пока он осторожно исследует мой рот. Мои пальцы тянутся к краю его рубашки, отчаянно желая убрать преграду. Он ненадолго отстраняется, стягивает с себя мешающую ткань и отбрасывает в сторону.
Я прикусываю губу, проводя руками по его широкой груди, восхищаясь совершенством его тела.
— Ты красивый, — тихо говорю я. — Совершенный.
В его глазах мелькает непривычная робость, пока я изучаю его, но она быстро сменяется всепоглощающим желанием. Он снова наклоняется, завладевая моими губами, но теперь в этом поцелуе нет ничего нежного. Его руки скользят вниз по моей спине, обхватывают мои бёдра, притягивая ближе. Жаждая трения, я двигаюсь ему навстречу, наслаждаясь звуками, которые вырываются из него с каждым моим движением.
Мне недостаточно его вкуса. Мой язык переплетается с его, пальцы зарываются в его волосы, наслаждаясь мягкостью шелковистых прядей.
— Айви, — шепчет он у моих губ. — Я…
То, что он собирался сказать, обрывается, когда ошейник внезапно оживает, с силой сжимая моё горло. Моё тело дёргается, каменея. Голова запрокидывается, рот широко раскрывается в жуткой гримасе, когда я пытаюсь вдохнуть, но воздух не приходит.
— Пожалуйста, Ангел, не вреди себе. — Торн хватает меня за запястья, пытаясь остановить, когда мои ногти в отчаянии царапают шею.
Я соскальзываю с него, падая на матрас, спина выгибается от удушья. Как можно осторожнее он переворачивает меня на бок и обнимает сзади. Я дёргаюсь в его руках, отчаянно пытаясь втянуть хоть немного воздуха в лёгкие.
Проходит больше минуты, прежде чем ошейник ослабляет хватку, наконец позволяя мне драгоценный вдох. Я жадно хватаю воздух, глотая его так быстро, как только могу.
— Это всё? — его голос напряжён, когда он шепчет мне на ухо.
Я качаю головой, стараясь унять бешено колотящееся сердце.
— Это только начало.
Словно откликнувшись на мои слова, ошейник снова сжимается. Как я и знала. Бэйлор играет со мной.
И игра только начинается.
Глава 41.
Часы проходят так.
Весь мой мир сжимается до движений ошейника, который запирает меня в бесконечном цикле. Он знает только два действия: сжиматься и отпускать. Но промежуток между ними постоянно увеличивается, пока Бэйлор доводит меня до предела.
У меня кружится голова от нехватки воздуха. Пальцы онемели ещё раньше, и чувствительность так и не вернулась. Со зрением всё не лучше. Края мира потемнели, словно навсегда покрытые виньеткой. Странные фигуры танцуют в уголках моего зрения, подбираясь всё
