Все приключения Ивидель Астер - Анна Сергеевна Сокол
Но ведь не убил же, хотя мог сделать это множество раз. Мог, но не сделал.
— Ивидель, — позвал отец, но я, вскочив, схватила первый попавшийся листок со стола, посмотрела на желтоватую бумагу и отбросила.
— Ивидель, что ты… — на этот раз повысила голос матушка, — делаешь?
Я подскочила к черной доске, схватила кусок белого мела, второй рукой стерла часть цифр.
— Иви, — снова позвала матушка.
— Подожди, Сибил, — остановил ее отец, а я уже торопливо рисовала на гладкой черной поверхности.
Одна белая линия соединялась со второй, линии сливались и пересекали третью. Одни резкие и толстые, другие тонкие, едва различимые, но все без исключения белые. Он весь был такой, как сказал отец — словно простыня — и рисовать его на белом листке было бы неправильным. Последнимия нарисовала глаза, чуть прищуренные, дерзкие, в глубине которых притаился страх.С минуту я рассматривала нарисованныймелом портрет, а потом отступила.
— Похож, — сказал папенька. — Бесцветный, как их называют, таким же был и первый Змей.
— Рисунок — это не доказательство, мало ли, кто на кого похож! Как мы можем быть уверены, что это он? — фыркнула матушка.
— Рассказывай, ИвидельАстер, — остановив на мне тяжелый взгляд, приказал отец. — Рассказывай все, если не хочешь под замок до самого замужества.
— Позволено ли мне спросить, почему вы согласились на эту помолвку? — снова повернулся ко мне Мэрдок.
— Думаете, моим мнением интересовались?
— Думаю, — не стал юлить сокурсник. — Так почему? В чем ваша выгода?
— В том… — я сжала и разжала руку в перчатке.
Точек больше не было видно, мало того, я совсем их не ощущала, а вот когда отец задал самый важный вопрос, когда я уже готова была открыть рот и отказаться от помолвки… Ладонь прострелило болью, словно в нее вогнали сразу три горячие спицы. Я просто задохнулась от неожиданности и не смогла произнести ни слова.
— В том, что пока я помолвлена с вами, мне не станут искать другого жениха, — озвучила я часть правды. Рассказывать по частям всегда сложнее, чем обрисовать картину целиком…
Мой рассказ в отцовском кабинете больше напоминал хождение по комнате, на пол которой вывалили ящик заряженных огнем сфер. Заденешь одну, и вспыхнут все. Я перебиралась от воспоминания к воспоминанию острожными шагами-словами. Начала с покупки инструментариума и закончила праздником Дев, опустила вояж в тюрьму и мое нападение на учителя, не рассказала про укол Крису и про то, чем рисковала, сделав его. Жаль, что совсем не упоминать барона Оуэна не получилось, хотя произносить его имя при родителях оказалось необъяснимо приятно.
И все-таки, стоило мне замолчать, как матушка пораженно воскликнула:
— Ивидель! — и, повернувшись к отцу, выкрикнула. — Кто-то пытается убить наших детей! Она не вернется в Академикум, Максаим, и мне все равно, сколько ты заплатил за ее обучение.
— Отец... — начала я, вставая с кресла.
Граф Астер поднял руку, призывая к тишине, и мы с матушкой замолчали. Решение было принято, я видела это по его глазам, и каким бы оно ни было, оспорить его уже не удастся.
— Она вернется, Сибил.
Я облегченно выдохнула и упала в кресло.
— Но… — протянула беспомощно матушка.
— Вернется хотя бы потому, что здесь ей совсем не гарантирована безопасность, — я вспомнила взрыв в шахте, уверена, что и отец тоже. — Только месть. — Глаза матери заблестели от слез, и я невольно почувствовала себя виноватой.— Вернется для того, чтобы тот, кто придумал это, не понял, что все изменилось.
— Я бесконечно уважаю тебя, Максаим, но кто-то пытается расчистить дорогу к наследству Астеров то ли для этого бастарда, то ли для женишка, ценой жизни наших детей, а ты еще рассуждаешь о чем-то? Найди его! И сверни шею! Но не рискуй нашей дочерью!
— Даю слово: ни тот, ни другой ничего не получат, — пообещал отец, поднимаясь и делая шаг к пузатому железному сейфу. — О женихе я позаботился. А Альберту, если это он, вряд ли теперь будет дело до наследства отца. — Граф Астер стал крутить железную ручку сначала в одну сторону, потом в другую. Колесо замка вращалось с едва слышным треском. — И если дело в титуле и деньгах, то на этом все и кончится.
— Почему? — не поняла матушка.
— Потомучто его обвиняют в заговоре против князя, потомучто он особо опасный убийца с железной рукой, нарушивший завет богинь, — замок громко щелкнул. — Помните, что я говорил про поддержку? Один бы он такое не осилил, я не знаю, где и как он обзавелся механической рукой вместо искалеченной, и для чего придумал все это, но, — отец распахнул дверцу, — теперь все кончено, даже если его поддержат аристократы из тех, кому наши деньги поперек горла, вмешаются жрицы и серые псы. Отступник никогда не унаследует титула, и все, включая его, это понимают.
— Ты хочешь сказать, что все позади? А взрыв на шахте? — не сдавалась матушка. — Это тоже часть заговора против князя?
— Вряд ли, — не стал успокаивать ее отец, доставая из сейфа резную шкатулку. — Расследовать заговоры — это удел серых, а мы посмотрим поближе. — Он поставил шкатулку на стол и откинул крышку. — Посмотрим, кто из тех, что улыбается нам в глаза, держит за спиной нож.
С этими словами папенька начал один за другим выкладывать на столешницу разноцветные камешки. Они были похожи на округлые леденцы из жестяной коробки, что частенько покупала нам матушка. Вот только это были не конфеты.
— Альвоны?
На стол упал прозрачный, как слеза, камешек, а я сразу вспомнила Дженнет.
— Эстоки?
Зеленый. Первый советник и его дочь Алисия.
— Виттерны?
Темно-фиолетовый. Перед мысленным взором появилось изуродованное лицо милорда Йена.
— Лимеры?
