Альфа волк - Кэролайн Пекхам

За дверью стоял офицер Гастингс, он осмотрел нас, а затем заметил леденец во рту Сина.

— Дай его сюда, — приказал он, протягивая ладонь, и Син зарычал, как собака. — Сюда. Сейчас же.

Син схватил палочку и резко дернул, раздавив леденец между зубами, а затем положил палочку на ладонь Гастингса.

— Зануда, — пробормотал Син, а Гастингс поджал губы, направляя нас вперед.

— Почему ты так идешь? — резко спросил он, и я тут же выпрямился, обменявшись взглядом с Сином.

— Я раздавил ему яйца минуту назад, — непринужденно сказал Син.

— Зачем? — Гастингс поморщился.

— Ему это нравится, — ответил Син, как будто, так и надо, и я пожевал внутреннюю сторону щеки, чтобы сдержать раздражение.

— С чего бы тебе такое нравилось? — встревоженно спросил Гастингс.

— Мне просто… нравится, — сказал я, притворяясь, что испытываю энтузиазм. — Ничто не сравнится с ударом коленом по яйцам или кулаком, сжимающим их до тех пор, пока я не потеряю сознание.

— Клянусь звездами, — пробормотал Гастингс, сморщив нос, и я добавил это к списку причин, по которым я презирал Сина Уайлдера.

Наряду с тем, что он потенциально трахал мою связанную Луной пару, и всеми теми предметами, которые он побуждал меня засунуть в мою задницу. Мне хотелось, чтобы в этой тюрьме было хоть что-то, что можно было бы использовать против него. Но, возможно, мне это и не нужно. Если мы выберемся отсюда в ближайшее время, ничто не защитит его от моего гнева. И он узнает, что случается с теми, кто перешел мне дорогу. Ведь сколько бы времени ни прошло, они никогда не оставались безнаказанными.

Глава 22

Розали

Я сидела в столовой и возила ложкой по овсянке, нахмурившись, мечтая о блинчиках, или французских тостах, или шоколаде. Да, я бы сейчас не отказалась от шоколада в шоколадной глазури. Но единственный шоколад, который был у них в магазине, был отвратительным. Честно говоря, я была почти уверена, что его чем-то обрабатывали, чтобы придать ему такой вкус, будто кто-то обмакнул его в стиральный порошок или что-то в этом роде. У него был такой мерзкий цветочный привкус, что после его употребления оставалось ощущение, будто ты наелся мыла, и он совершенно не стоил тех жетонов, которые за него требовали. Мне придется умолять Роари, чтобы его брат пронес мне немного, минуя охрану, в следующий раз, когда он придет с визитом.

Я так надулась, что заметила приближение Густарда только потому, что все мои Волки начали рычать и толкаться вокруг меня.

Сонни оскалил зубы и встал во весь свой высокий рост рядом со мной, когда Густард остановился передо мной, и я раздраженно вскинула бровь на психопата с татуировкой на лице.

— Нам нужно поговорить, коротышка54, — промурлыкал Густард, и через мгновение каждый Волк за столом был на ногах, оскалив зубы и рыча, они бросились между мной и этим куском дерьма.

При звуке этого старого прозвища из его рта у меня все сжалось. И тут я поняла, что он пошел дальше, чем просто узнал обо мне, Итане и наших планах побега, когда рылся в моем мозгу в поисках информации. Он заглянул в самые темные уголки моей личности и вытащил на свет воспоминания о моем papa. Он знал. Каждый глубокий, темный, полный страха момент моего детства был в его руках, и его ухмылка, которой он одарил меня, когда я рявкнула приказ своим Волкам отступить, говорила о том, что он считает меня своей собственностью. Я бы всерьез убила этого ублюдка, прежде чем позволила бы ему пойти с нами, когда мы сбежим.

— Не думаю, что это так уж важно, — сказала я Густарду, окинув его злобным взглядом.

Может, он и держал в руках ключ к моим самым глубоким страхам, но я давно научилась разделять свои эмоции на составляющие и откладывать все эти вещи, чтобы никогда не смотреть на них в упор. Неважно, знал ли он о страхе, который я испытывала от рук papa, когда была щенком, или о пренебрежении, которое я испытывала от mamma. Эти вещи не определяли меня. Я избежала их и той жизни. Я восстала из пепла и превратилась в человека, которого боялись и уважали во всей Алестрии и остальной Солярии.

Страх знал мое имя и шептал его на ветру. Я не собиралась становиться игрушкой какого-то жалкого червяка вроде него.

— Еще раз заговоришь со мной в таком тоне, и у меня язык развяжется в самый неподходящий момент, — сказал Густард коварным голосом, от которого Сонни зарычал, нехотя опустившись на стул рядом со мной.

— Только скажи, и я сверну этого говнюка, как крендель, и засуну ему в задницу палочку для коктейлей, — предложил Сонни, и я не стала скрывать своего веселья, когда остальные мои Волки зашумели вокруг меня, заставив глаза Густарда вспыхнуть от ярости.

Я не спеша провела ложкой по овсянке, а затем поднесла ее к губам и съела огромный кусок. Я громко и несносно застонала, заставив Густарда ждать, пока я доела миску, а затем очень медленно поднялась на ноги.

— Тогда давай пройдемся, stronzo, послушаем, что ты хочешь сказать, — пропела я, выглядя более чем незаинтересованной, когда глаза Густарда сузились, а Эсме застегнула верхние пуговицы своего комбинезона, словно пытаясь защитить от него свои сиськи. Она молодец, эти сиськи были слишком потрясающими для таких, как он.

Я направилась к двери, не дожидаясь, пока Густард последует за мной, и вышла в коридор, пока он не зашагал рядом со мной.

— Я больше не потерплю такого отношения ко мне на людях, — зарычал он, пока мы шли к пункту получения почты, где было не так много заключенных, так как в данный момент он был закрыт.

— Ну, я не буду перед тобой заискивать, как маленькая сучка, stronzo, так что в следующий раз попробуй запугать кого-нибудь послабее. Для моей стаи это будет выглядеть странно, а я не собираюсь вызывать ни у кого подозрений. Кроме того, я никогда не стану кланяться тебе или быть запуганной кем бы то ни было. Я Розали Оскура, а не какая-нибудь падшая сучка, готовая опуститься на дно и сосать твой член, лишь бы ты не причинил мне вреда. Найди для себя какой-нибудь другой способ