Голубой ключик - Лариса Шубникова
— Не тревожься! Что ты, что ты, — Михайла Ильич снова обнял и погладил по волосам. — Обещаю, не отдам! Веришь мне?
Софья вздохнула легче, поверив опекуну, а потом и восе улыбнулась:
— Ужель одну отпустишь?
— Отпущу, синичка, отпущу, — шептал дядька. — Ехать надо, тут споры твои не помогут.
Барышня задумалась: маленькое приключение виделось ей теперь не таким уж и страшным. Одно смущало Софью Петти: угрюмый Алексей Бартенев, какой жил в усадьбе Щелыково. Но даже это не испортило ее настроения, которое сменилось с тревожного на восторженное: она уже предвкушала путешествие и даже стала чуточку счастлива.
— Так месяц пройдет быстро, дядюшка, — улыбнулась девушка. — А огненную потеху очень хочется посмотреть! Точно ли? Отведешь?
— Отведу, слово даю! — улыбнулся и опекун. — Собирайся, синичка. Пришлю к тебе Фимку, сложит сундуки. А заберу из Щелыково сам, да на тройке.
— Спасибо, дяденька! — Софья взвизгнула радостно. — Ой, сколько всего надо собрать! Боюсь, ночи не хватит.
— Справишься. Ты у меня бойкая, — хохотнул дядька. — Отправлю с тобой Герасима. Знаю, привечаешь его.
— Правда? — тут Софья и вовсе обрадовалась. — Дай тебе Бог, Михайла Ильич!
— Ну все, все, — дядька повеселел. — Утром будь готова. Весь день в пути, надо успеть засветло.
После ухода дядьки Софья принялась хлопотать: выбрала лучшие наряды, но не забыла и о теплой шубке, и о шапочке. Вскоре в комнатку зашла Фима, сложила все в сундук и крикнула Анисима, чтобы снес его в переднюю.
Ужинать Софья не пошла, осталась у себя. Поначалу ела в охотку, а вот потом одолели мысли, каких она не ждала и не просила. Отложив вилку, барышня прошлась от стены к стене, потом вовсе заметалась, а уж в ночи не удержалась и побежала за советом к своему приятелю, думая, что резвый его ум будет как нельзя кстати.
Спустилась по лестнице, толкнула дверь в людскую и на пороге столкнулась нос к носу с Герасимом:
— На ловца и зверь бежит, — Софья сделала ему знак молчать и потянула за рукав в темную нишу. — Герася, спросить хотела, не странно ли, что дядюшка вдруг начал выпускать меня из дому?
— Вот за тем я к вам и шел, — мужик нахмурился, глаза его блеснули ярко и тревожно. — То запирал, то одну по городу в колымаге отпустил. Еще и на баталию повез, а нынче вон в Щелыково посылает. Софья Андревна, вас не на смотрины ли к Кутузовым?
— Михайла Ильич обещал, что не отдаст, — барышня покачала головой. — Ему верю. Но с чего бы вдруг он перестал меня прятать? И зачем прятал по сию пору? Герася, неспокойно мне. Я поначалу обрадовалась, а теперь все как-то о плохом думается.
— Слыхал я, что Кутузовы недобрые, — Герасим зашептал. — Говорят, у них в усадьбе ключ бьет из-под земли, и вода в нем не мерзнет даже в лютый мороз. Еще говорят, что там на дне лихо живет.
— Это ты про Голубой ключик? — Софья усмехнулась. — Полно, Герася. Он просто так глубок, что водица в нем греется нутром земли.
— Адовым пламенем кипит? — Герасим выпучил глаза.
— Тьфу на тебя, — барышня перекрестилась. — Гулупости говоришь. Тут иное что-то, а что я не могу понять.
— Не бойтесь, Софья Андревна, — быстро зашептал ушлый. — Я с вас глаз не спущу. Перед вашей дверью спать буду аки пёс, а в обиду не дам. Ежели что, посажу в возок и дёру.
— Герася, да что ж ты, — Софья засмеялась тихонько. — Кутузовы — дворяне, дядюшка с ними приятельствует. Не отправил бы он меня к лихим людям. Но все ж рада, что ты со мной. Спасибо за заботу.
— Барышня, да не мне спасибо, а вам, — поклонился мужик. — Ведь запороли бы меня насмерть из-за Петьки Татищева, а вы...
— Опять ты, вот опять! — Софья топнула ножкой. — Ты меня еще девчонкой веселил. Помнишь, как потешки кричал под окном? А бабу снежную помнишь? Герася, ты же мой человек, ну кому как не мне тебя защищать.
— Защитница выискалась, — мужик прыснул коротким смешком. — Вы ж блоха блохой, в чем только душа держиться.
— Фу, Герася, — барышня сморщила носик. — Никакая я не блоха, просто ростом не вышла.
— Ну ростом вы, правда, невеличка, зато сердце у вас большое, — Герасим улыбнулся. — Спать идите и ни об чем не тревожьтесь. Я от вас ни на шаг. Любому обидчику шею сверну.
— Надеюсь, такого не случится, — барышня снова задумалась, но ненадолго: — Герасинька, как думаешь, есть у Кутузовых том «Русской волшбы»?
— Опять про книжки? — теперь кривился мужик.
— Тётка Ирина перед смертью стужу поминала, а у нас в томе страницы вырваны на параграфе «Стужа». Чудно.
— Дался вам энтот пра-га-раф. Тетушка ваша, царствие ей небесное, в лихорадке металась. Ее, небось, ознобом прихватило, с того и говорила.
— Герася, я иной раз думаю, отчего такая несправедливость? Всё чародеи умеют, а лекарского дара нет и не было, — Софья вздохнула. — Может, матушку мою спасли бы и батюшку, а, может, тетеньку.
— Полно, барышня, чего ж о плохом-то? — Герасим смотрел тепло, с утешением во взоре. — Вы вот что, нарядитесь-ка завтра, будто на Пасху. Ну и я выряжусь. Пустим пыль в глаза, прикинемся дурачками, да поглядим, что за народец энти Кутузовы.
— Твоя правда, — покивала Софья. — Ты уж, голубчик, поезжай во всем новом. И тулуп не забудь, что купила тебе по осени. Так ни разу и не надел. Ужель для свадьбы бережешь? Нашел девицу? Должно быть, чудо как хороша и поперек себя шире.
Барышня прыснула смешком и посмотрела лукаво, а ушлый в долгу не остался:
— Да вы и сами в нарядах по уши. Ужель в невесты навострились? Так у Кутузовых два сына. Берите любого, не прогадаете. Там еще и лешак Щелыковский отирается, можно и его ухватить. Сосватать вам, нет ли?
— Вот я бы поглядела, как ты сватом к нему пойдешь, — Софья захохотала. — Как думаешь, он тебя с крыльца столкнет или сам упадет от смеха? А и зачем думать? Ты иди к нему, голубчик, иди, потом мне расскажешь, чем дело кончилось.
Герасим ухмылялся, но смотрел внимательно и вдумчиво, а после удивил:
— Вы меня в обиду не дадите, пусть хоть сам чёрт за мной явится. Вам тот леший на один зубок.
— Так веришь в меня? В блоху?
— Да разве сила в телесах? Вон лешак-то одним ударом свалил Ляпунова, а уж тот кабан каких поискать.
— Так и Бартенев крепок сверх меры.
— Ваша правда, но сила в умении и в башке. Видно,
