Проклятие Алевтины - Елена Милая
— Вы знаете, я на минуточку. Только ключи заберу и…
Не прокатило.
Стоило мне резко рвануть вперед и нагнуться, чтобы проскочить у него под мышкой, как он вдруг попросту схватил меня за шкирку, как нашкодившего котенка. Ворот дубленки тут же затрещал по швам, а я подавилась возмущенным криком, потому что меня попросту поволокли по ступенькам туда, откуда все еще раздавались крики избиваемого незнакомца.
Так и есть. Судя по стоявшим в ряд машинам, запчастям и прочим атрибутам, это действительно была автомастерская, но откуда тогда взялась лестница? Что за странный гараж такой?
Вряд ли кто-то хотел отвечать на мои вопросы. Парень, валяющийся на полу, был порядком избит, но живой, а второй, коренастый и злющий, как черт, недоуменно посмотрел на меня и спросил у моего надзирателя:
— Вал, это кто такая⁈
— Подслушивала с запасного выхода. Поймал.
У Вала оказался на удивление писклявый голос, так не вязавшийся с внешностью.
— Этого еще не хватало!
Как в замедленной съемке я отсчитывала его шаги, прекрасно зная, что может произойти в следующую минуту.
Один.
Два.
Три.
На цифре шесть мужчина схватил меня за грудки, а я, коснувшись озябшей ладонью разбитой в кровь руки, провалилась в его жизнь.
Маленький вихрастый паренек со злой усмешкой закидывает котенка камнями…
Мне хочется ее ударить, не могу больше сдерживаться…
Ненавижу мать, ненавижу. Это все из-за тебя.
Я вас всех ненавижу…
Картинки сменяли друг друга, как в дурном кино: вот он бьет стекла в подъезде, вот с наслаждением ломает ветку о колено, вот смотрит на отражение в луже с таким всепоглощающим гневом, что мир вокруг кажется выжженным. Этот гнев был его топливом, его единственной защитой от всего мира.
Да он же ненормальный! Мне страшно…
Из чужой души, наполненной ненавистью, страхом и болью, меня вырвал знакомый голос. Спасибо тебе, Алекс, а то так и задохнуться недолго.
Он появился в проеме дверей, суровый, но запыхавшийся, в наспех надетом пальто, без шапки, неожиданно в кедах.
— Отпусти ее, — так просто приказал, даже не выдав никакого удивления моим присутствием.
— Твоя девчонка? — выгнул бровь парень, все ещё удерживающий меня за грудки.
— Моя, — зачем-то согласился Алекс, остановив на мне взгляд, в котором явно плескалась досада. — Соскучилась, не может долго одна. Отпусти ее, иначе я тебе пальцы переломаю.
И сказал так спокойно, равнодушно даже, но у всех присутствующих явно не осталось сомнений в услышанном. И право слово, а что я вообще знаю об этом парне? Может, у него хобби такое интересное — пальцы налево и направо ломать.
Меня не пришлось долго упрашивать. Я прекрасно знала, кто стоит рядом со мной, и хотела убраться от него подальше. И если ради этого надо признать Алекса своим парнем, то пожалуйста, хоть женой или наложницей!
Он сам взял меня за руку и уверенно задвинул за свою широкую спину. Я даже не стала оттуда победоносно выглядывать.
— Ты знаешь правила, Ал, какого черта? Никаких баб и знакомых на рабочем месте.
— Она перепутала вход. Я разберусь, не парься.
— Но…
— Я сказал, что сам разберусь со своей девочкой. Мы уходим.
Больше нас не окликнули и не остановили. Алекс уверенно увел меня вон из этого душного и неприятного помещения, его пальцы крепко сжимали мою руку, не оставляя шанса вырваться или отстать. Он шел быстро, его спина была напряжена, и я чувствовала, как по его руке передается гневная вибрация. Мы миновали грязный коридор, и вот уже хлопнула тяжелая дверь, отсекая тот жуткий мир с его запахом бензина, крови и злобы.
Всё еще не оправившись от увиденного, я даже не заметила, как мы оказались возле машины Алекса, а он уже мягко, но настойчиво толкает меня на пассажирское сиденье и закрывает дверь. Садится, заводит мотор. Я очнулась только когда поняла, что мы отъезжаем, и тут же схватилась за телефон.
Так, надо позвонить Денису Михайловичу. Срочно.
Кажется, обронила фразу вслух, потому что Алекс тут же участливо поинтересовался:
— Кто такой Денис Михайлович?
— Знакомый следователь. Ты вообще заметил, что там человека чуть не убили?
— Ага. Аля, дай, пожалуйста, телефон.
— Зачем? — крайне растерялась я. — У тебя твой сел? Погоди, сначала позвоню… Эй⁈
Мой мобильник был ловко выдернут из-под уха и деловито убран в карман чужого пальто.
— Так ты с ними в сговоре⁈ — не поверила я и тут же потребовала: — А ну останови! Так, вдох-выдох. Сосчитать до десяти. Попить водички. И салфетки, мне срочно нужны салфетки. У тебя есть, а?
Он все-таки остановил машину.
— Я так понимаю, у тебя начинается истерика? — деловито так поинтересовался, будто каждый день сталкивается с паническими атаками.
— Нет! Не начнется, если найдешь салфетки! Мой психолог говорит, что нужно соблюдать определенный алгоритм. Сначала вдох-выдох, затем спокойно считаю до десяти, пью водичку и…
— А салфетки тогда зачем⁈
Да чтоб тебя! Надо отдать ему должное, едва заметив, как начали увлажняться мои глаза, Алекс молча прижал мою головку к своей широкой теплой груди и аккуратно погладил, окончательно сбив шапку на лоб.
— Ш-ш-ш… отвезу тебя домой и забудем.
— Ну-ну, сначала вызовем полицию.
— Глупости, они сами разберутся. Никто никого не убил.
— Ага, только малость побил
— Аля, — тяжело вздохнул Алекс, осторожно отстраняя меня от своей груди и участливо заглядывая в глаза. — Какого хрена ты забыла в этом богом забытом месте?
— Тебя искала, — шмыгнула я носом. Мне не очень хотелось отстраняться. На груди у Алекса было тепло и надежно. Хотя и пах он какими-то химикатами, а его руки были перемазаны машинным маслом.
— Ну вот, нашла. Тогда чего тебе еще надо?
— Твой друг — маньяк. Ты в курсе вообще?
— Который из них?
Я бы испугалась вопроса, но уголок рта Алекса дернулся в едва сдерживаемой усмешке.
Издевается! И как не стыдно⁈
— Я видела, что он творит! Ты не понимаешь, с кем имеешь дело! Он зло во плоти!
— Уверен, ты преувеличиваешь, — не поверил мне парень,
