Новая надежда - Александра Плен
— Проще говоря, это длинные молекулярные цепочки, сплетенные в прочные нити. Сначала получают мономеры, потом их полимеризуют, превращая в волокна. Это синтез, создание нового из самых обычных веществ. Различные добавки придают материалу прочность, эластичность, цвет. Вот поэтому это платье и такое яркое, цвета долго не выцветают, и оно почти не мнется.
Мне было безумно интересно, я слушала, раскрыв рот. С того самого дня я и люблю химию.
Родители всегда все подробно объясняли, так, чтобы у нас с братом не оставалось белых пятен. Даже самые сложные вещи вроде астрономии или физики простым понятным языком. Не отмахивались, не говорили: «Станешь старше и сама прочитаешь». Наверное, это у меня от них — добираться до сути, исследовать, вникать, докапываться. Я никогда не ложилась спать, пока не сделаю домашку. Никогда не оставляла недописанную контрольную и не уходила из лаборатории, пока не закончу эксперимент.
Интересно же, как из двух элементов получить третий, совершенно иной. Смешивать разные составы, менять их плотность, текстуру, свойства. Все в нашем мире состоит из химических элементов: и органика, и неорганика. И если мы сможем ими управлять, мы станем богами.
В последнее время исследования по ДНК существенно продвинулись. С согласия родителей можно было вмешаться в эмбрион зародыша и изменить его: убрать наследственные заболевания, поменять пол, цвет волос и так далее. Химия и биология шли рука об руку. На обоих факультетах были почти одинаковые специальности. Меня даже иногда отправляли не только на олимпиады по химии, но и по биологии, где я также была в призерах.
Но поступила я все же на химический. Наверное, платье повлияло…
Полгода мне потребовалось, чтобы смириться с жизнью под землей. Таблетки помогли, друзья, работа или сама осознала, что назад дороги нет? Сжилась с этой мыслью, сроднилась, привыкла существовать без окон, свежего воздуха, неба над головой.
Как там говорил Этингер: «Господи, дай мне спокойствие принять то, чего я не могу изменить»? Я приняла. Человек — странное существо, привыкает ко всему. Может быть, Катя права, и человечество выживет, даже превратившись в кротов?
Павел приносил нам свежие новости. Он вошел в основную группу инженеров, обслуживающих мини-электростанцию, а панель ее управления находилась рядом с командным пунктом на первом этаже. Так вот, многие страны построили бункеры, подобные нашему. Некоторые, в том числе Америка, отправили шаттлы на орбиту, надеясь отсидеться там. Павел сказал, что это самый плохой вариант. Максимум год, потом начнутся проблемы со здоровьем из-за гравитации, солнечной радиации. Да и большой вес шаттлы взять не могут: ни технику, ни запасы еды, воды… Так что подземный бункер — лучшее решение.
— Термоядерка работает сейчас на четверть мощности, — объяснял он, — и обеспечивает весь бункер электроэнергией. Вы не представляете, сколько ноу-хау задействовано! — его глаза горели азартом, — При полной мощности включатся двигатели, которые могут вынести бункер на поверхность. Прорыть туннель в километр, хоть через базальт и гранит!
Я неверующе покачала головой. Это же сотни тысяч тонн. Даже если предположить, что внутренние стены жилых секторов из облегченного гипсокартона, все, что можно сделать — сделано из пластика, то внешние стены, оборудование, теплицы, сады, хранилища, да еще тьма всего, чего мы не видели и не знаем. Сколько это все весит! Плюс, у каждой из семей мажоров был собственный отдел в бункере, выполняющий функцию сокровищницы. Тоже изолированная капсула, мини-бункер, так сказать. Стоила она столько же, сколько и билетик для спонсора.
Само собой, как же в новом мире и без сокровищ?
Всего в убежище сейчас находилось ровно тысяча человек. Около ста — администрация, охранники, врачи, команда из академиков и профессоров, разработавших бункер, знающих о нем все, каждый винтик и проводок. Меньше трех сотен — мажоры, оплатившие билеты в светлое будущее. Из них около двухсот — маленькие дети, пожилые мужчины и женщины. Остальные — девушки и юноши в возрасте от шестнадцати до тридцати лет. Нас же, безбилетников, было шестьсот тридцать пять человек. Номер, который я носила на груди был последним.
Сначала мажорчики пытались установить свои правила, но их быстро приструнили. После первой же драки Мальцева заперла и студентов, и богачей в карцере, посадив на хлеб и воду. Сказала, что правила одинаковые для всех. Прежде всего — порядок, тишина и благоразумие.
— Мы все в одной лодке, господа, — отчеканила Вероника Сергеевна, — и студенты, и спонсоры. И если мы эту лодку развалим, плыть будет не на чем.
После этого задираться перестали. Сократилось даже количество пошлых намеков, которых вначале было предостаточно: «потереть спинку в апартаментах», «прибраться в спальне», «заплачу за колыбельную на ночь». Смешно. Чем заплатишь? Бумажками государств, которые прекратили существование? Да чем бы ни было, хоть золотом и бриллиантами, никто не соглашался.
А за хватание и выкручивание рук, подножки, приставания, драки и тому подобное — штраф, работа в теплицах, а в особо тяжелых случаях — карцер. Камеры были развешены повсюду, даже в жилых коридорах. Ни одно движение не оставалось незамеченным.
Парни и девушки жили вместе, разделения по полу не было. Смысл? На десять комнат и, соответственно, десять человек одного блока был один туалет и одна душевая кабина. Поэтому, если была возможность, мы мылись после работы в кухонном блоке, а парни — в душевых парников или ферм. Девушкам вкололи гормональный контрацептив, рассчитанный на полгода. Через полгода пообещали сделать еще один.
— Младенцы пока не нужны, — объяснили это так.
Можно подумать, нам они нужны.
Глава 5
Аня пригласила на день рождения. Ее парень решил устроить для своей девушки грандиозную вечеринку и позвал чуть ли не сотню народу — половину мажоров, половину студентов. Наверное, чтобы не обидеть ни тех, ни других. Дипломат, черт его подери, из МГИМО.
Мы поздравили Аню еще утром на работе. На праздник же я идти не хотела. На эти надменные рожи я насмотрелась в столовой. Но наша десятка была сплоченной командой, и Настя сказала: «Идем вместе». Оставался вопрос — что подарить. Студентов привезли сюда без вещей, с собой были лишь надетая на нас одежда, ученический портфель, сумка или рюкзак. В моем, например, кроме тетрадей, учебников, методички, карандашей и ручек, находились лишь кошелек, половина «Сникерса» и гигиеническая помада. Негусто. Даже мобильника не было, связь в последние месяцы не работала, телефон я оставляла дома. Жаль. Сейчас бы хоть фотографии посмотрела.
В
