Легенда о северной чародейке - Полина Атлант

Полина Атлант

Легенда о северной чародейке

ГЛАВА 1. ЧАСТЬ I. Нидельхейм. Владения династии Драгоценных.

Яркое окно портала за спиной исчезло, и я оказалась посреди заброшенной хижины с дырявой крышей. Двери были сломаны и со скрипом покачивались на ветру. Сквозь узкие отверстия под потолком внутрь едва проникал свет, углы обросли плотной паутиной, воняло сыростью.

Тут я заметила под досками золотистое свечение. Я, бытовая чародейка, могу видеть магические предметы и не упущу из виду случайно найденную вещь.

Присев, я вырвала трухлявую доску. Жилец оставил очень ценный клад. Годное зелье из золотого корня для восстановления сил и кинжал с дубовой рукояткой и маленьким лезвием из серебра. Положив находки в сумку, я перебросила ее через плечо и поспешила на выход.

Я вдохнула полной грудью свежий утренний воздух с ароматом хвои и осмотрелась. Неподалеку на холмистом ландшафте раскинулась усадьба, огороженная плетеным забором. На сочном пастбище паслись коровы и овцы под надзором пастуха.

Побрела к главной дороге, усыпанной щебнем. Дойдя до перекрестка, остановилась у огромного камня-путеводителя, который поведал мне о том, что нахожусь в Нидельхейме, владениях династии Драгоценных.

Значит, можно было вздохнуть с облегчением. Я дома...

Когда мне исполнилось шесть лет, мама умерла при родах. Тогда отец решил отправить меня на воспитание в Фенсалир, небесную академию для благородных девиц, которой повелевает Верховная богиня Севера. Там меня обучали домашнему быту и магическим способностям, чтобы я служила добрым делам.

Я слегка нервничала, и меня трясло от волнения. Ведь никогда не знаешь, как встретят и примут близкие. Узнает ли родной отец десять лет спустя? И как сложилась его жизнь после смерти мамы?

Дойдя до невысокого ограждения, я увидела вооруженных постовых. Мне смутно припоминалось, как много лет назад выглядела усадьба. Отчего-то сейчас показалось, будто владения нашей семьи расширились и выросли в целую деревню.

Невольники в тонких ошейниках носились от одного строения к другому. Все здания по старым традициям были сложены из нетесаных сосновых бревен, двускатные крыши покрыты дерном. Куры и гуси бродили по двору между низкими подсобными пристройками, обросшими густой травой.

Увидав меня, один из постовых вышел навстречу.

— Где найти господина Эрлендора? — Я скинула с плеч накидку, чтобы никто не заподозрил во мне воровку.

— Кто ты? — грозно спросил постовой с копьем, осмотрев с ног до головы.

— Мне нужно к господину.

Охранники переглянулись.

— Ты что, глухая, он спросил, кто ты?

— Я его дочь Эйдис!

Постовой, что стоял впереди, сначала удивлённо посмотрел на меня, а потом рассмеялся.

— Ага, а я сын Фенфира, веришь?!

Прежде чем эти два идиота снова посмеются надо мной, я убрала волосы с лица и показала им темно-синюю метку под правым глазом.

— Э, смотри, — постовой повернулся к своему напарнику и указал на руническую снежинку, родовую метку нашей династии.

Второй подошёл ближе и прищурился.

Меня и без того всю трясло, а тут ещё эти двое. Неужели не видно, что я не из местных? Разве они не должны отвести меня к командиру охраны?

— Да, знак как у господина, — сказал другой.

— Может, сообщим Вальди, пусть разберётся с ней, — постовой ткнул в мою сторону копьём.

— Пошли, — сказал стоящий впереди.

Хам хотел взять меня за предплечье, но я дернулась и не дала себя трогать. Потом от их толстых пальцев синяки будут как после побоев. Я пошла за постовыми, и они завели меня за стену к дому командира. Крепкий рослый мужик стоял раздетый до пояса возле ведра с водой и делал зарядку.

— Вальди, тут эта девка говорит, что она дочь господина, — постовой грубо толкнул меня в спину, и я залезла сапожками в грязь.

— Где вы ее нашли? — командир тоже осмотрел меня и почесал бороду.

— Я сама пришла, — ответила вместо идиотов.

Вальди постоял немного, подумал, накинул рубаху и сказал:

— Пошли, посмотрим, говоришь ли правду. Только знай, если соврала, тебя ждут неприятности. Наша госпожа не терпит подобного.

— Ваша госпожа — это кто? — удивилась я.

— Госпожа Унн.

Должно быть, отец женился, когда я уже была в академии. Хотя я помню, как сильно он скорбел после смерти мамы. Тем более, что и долгожданного сына потерял.

Вальди повел меня к чертогу, где мы раньше жили вместе с прислугой и дружиной отца. Родной дом из бревен и прутьев с толстыми изогнутыми стенами заметно удлинился. Вдоль фундамента стояли резные ящики, в которых росли кухонные травы, крапива, дикий щавель, перечник и марь.

Из моих воспоминаний остались старые двухстворчатые двери с железными заклепками и висящий над входом крупный череп лошади.

К главному дому был пристроен второй — высокий, украшенный резьбой, с отдельным входом. Должно быть, это чертог, где спят женщины. Позади него виднелся фруктовый сад. В тени плодоносных яблонь стояла дощатая беседка с лавками, где я любила в детстве сидеть с мамой. Сбоку от длинного дома находился старый Медовый Зал, на котором обновили лишь кровлю из камыша.

Мы вошли в длинный дом. Внутри увидела только прислугу, которая возилась с растопкой очага. Я присела рядом на лавку. Было тепло, так что меня развезло, пока Вальди ходил за отцом.

— Эйдис! — услышала я сквозь дремоту.

Быстро вскочила и, увидев отца, в первый момент застыла, как истукан. По щекам потекли слезы радости. Он немного постарел. Когда-то длинные светлые волосы, что с гордостью носил распущенными, теперь были короткими и заплетены в косички. Загорелое лицо в морщинах от солнца и ветра, грозно нахмуренные брови. И все тот же, как прежде, строгий взгляд и пронзительные темно-голубые глаза. Отец был одет в жилетку из волчьей шкуры и длинные, зауженные книзу штаны из мягкой кожи.

Я хотела кинуться к отцу в объятия, но Вальди не дал.

— Спокойно!

— Все нормально, это моя дочь, — сказал отец и крепко прижал меня к груди.

— Я боялась, что ты меня не узнаешь, — растаяв в его крепких объятиях, заплакала и закрыла глаза.

— Что за глупости, как я могу не узнать родную дочь? — прошептал он и крепко поцеловал меня в лоб. Отстранившись, он рассмотрел мое лицо и улыбнулся. — Красавица, похожа на Арнуру.

Помню, как в детстве говорили,