Комната в Амстердаме - Ира Далински

— Что-то не так? — спрашивает он, и его голос, бархатный и приглушенный, как джазовая труба, возвращает меня в реальность. Краснею, словно пойманная с поличным, и бормочу что-то невнятное о музыке.

Но правда в том, что мой разум оплели его руки, как лианы оплетают старое дерево. В этот момент я поняла, что влечение – это не всегда фейерверк, иногда это тихая река, которая незаметно подмывает берега твоего сознания.

— Наслаждайся вином, — прошептал он, вызывая по моей спине армию мурашек.

В этот вечер джаз кажется мне особенно пронзительным, а вино – особенно пьянящим. И все из-за этих рук, которые, словно ключи, открыли дверь в мои самые потаенные фантазии.

В квартиру мы вернулись после полуночи на такси. Оба подвыпившие, но не потерявшие рассудок. Люк сказал, что пить нужно правильно.

— Сегодня был потрясающий день, — шепчу с мечтательной улыбкой. — Спасибо тебе. Лучше экскурсии и представить нельзя.

Люк не отвечает. Лишь молча поглядывает на меня. Я воспринимаю это как за знак прощания до утра и собираюсь развернуться, как в спину летит его мурашечный голос, продирающий до костей.

— Ты можешь остаться… не только в этой комнате. Но и в моей жизни.

И тут я осознаю еще одну вещь — эта командировка изменит меня навсегда.

Глава 7 — Конфликт

Утром встать удалось не с первой попытки. Голова жутко трещит из-за вчерашнего вина и усталости.

Мне не хватило четырехчасового сна, а на работе нужно выглядеть презентабельно.

Пересиливаю себя и иду умываться в ванну, где Люк по обычаю забыл закрыть дверь, стоя под душем и распивая песни.

Благо все прикрыто шторкой и наплевав на правила приличия, я беру зубную щетку с пастой и чищу зубы.

Завтракаю наспех, макияж решила сделать по дороге на работу.

Шагая по безлюдной улице, я вдруг поняла, что в носу щиплет как перед простудой. Этого мне еще не хватало! Все-таки сказались вчерашние прогулки под дождем.

Блин, выдержать бы до субботы, а там в Москву вернусь. Платить за лекарства в дорогой Европе, ну, никак не хочется. Обанкрочусь.

Смотрю на время на телефоне и ругаюсь себе под нос. Опаздываю.

Шмыгаю носом, незаметно проскальзываю через холл в арендованный кабинет Артема Петровича.

Мужчина, подбоченившись, уже громким стуком туфлей меряет комнату шагами.

— Доброе утро, Артем Петрович, — пулей залетаю в кабинет и не ожидая в ответ любезностей, быстро готовлюсь к работе.

— Доброе, — цедит недовольно босс. — Ты в последнее время стала рассеянной.

Босс решил с утра устроит мне выволочку:

— Это все из-за твоего соседа, не так ли?

Бумаги в моих руках ссыпаются на пол. В шоке смотрю на своего начальника и не знаю, что сказать.

— Откуда вы…

— Я знаю, что ты снимаешь комнату у одной бабули. И что с тобой живет ее внук. Симпатичный, между прочим, — акцент на последних словах, заставляет меня густо покраснеть.

— Это не то, что вы дума…, — но разгорячившийся босс не дает мне и слова вставить.

— Ты здесь не отдыхать приехала! Если не соберёшься — я отправлю тебя обратно в Москву.

Паника с головой накатывает на меня: я не могу позволить себе провалить проект. И если единственный выход сосредоточиться на работе — избегать Люка — то я это сделаю.

Таким образом очередной рабочий день подходит к концу. А вместе с тем ухудшается и мое состояние.

К вечеру голова разболелась так, что на ногах стоять не могу. Придется купить хотя бы обезболивающее.

Вечером, высушенная как лимон, я вяло перебираю ногами в сторону автобусной остановки. Поискала в интернете названия лекарств на голландском и сохранили в заметках на телефоне, но сил нет ни на что. Усталость берет свое и, выйдя на своей остановке, я понимаю, что не смогу дойти до аптеки.

С трудом доползла до подъезда и с таким же трудом поднялась на квартиру.

Артем Петрович упрекал меня в непрофессионализме. Грозился уволить с работы. Открывая замок ключом, я и не подозревала, что жизнь поставила меня перед сложным выбором: сохранить карьеру или следовать зову сердца.

Нахожу Люка в гостиной, за чтением книги. Я старалась быть максимально тихой, однако услышав шум с прихожей, парень откладывает книжку и устремляет на меня свои шоколадные глаза, в которых всегда горит озорной огонек.

— Привет, — сдержанно улыбается мне. Молча киваю в ответ, так как на слова уже попросту нет сил. — Утром ты ушла в спешке. Голодная? Я приготовил erwtensoep (гороховый суп).

— Нет, — через силу выдавливаю я. — Спасибо.

И ухожу в свою комнату, волоча за собой сумку, как если бы она была забита камнями.

Падаю на кровать, которая чуть подпрыгивает от моего веса. В горле першит, а в голове будто раскаленная лава.

Как же паршиво!

Вот отдохну немного, станет чуток получше и в аптеку пойду.

Обязательно.

Только сейчас хочу поспать. Совсем чуть-чуть.

Отяжелевшие веки закрываются против моей воли.

Когда я просыпаюсь, то с удивлением обнаруживаю, что на часах всего девять часов. И то, что аптеки давно закрылись.

Вот тебе и купила лекарство!

Плюхаюсь обратно на подушку, злясь за свою опрометчивость, и одновременно оправдываюсь, что мне было очень плохо.

После сна голова не кажется уже такой тяжелой, однако болезнь никуда не ушла.

Надо бы принять душ и приготовить себе чай.

Сажусь на кровати и в комнату кто-то стучится. Хотя. Почему кто-то? Люк, очевидно же!

— Да? — хриплю я и дверь неспешно открывается, будто парень боится нашуметь.

— Ева, — тихо говорит он. — Я могу войти?

Улыбка против воли трогает мои губы. Ну, сама вежливость.

— Входи, Люк.

Дверь распахивается шире, пропуская парня с подносом в руках. Он подходит ближе к кровати и вижу, как на подносе клубится ароматный и горячий гороховый суп. Живот стянуло в голодный спазм.

— Поешь немного. Ты плохо выглядишь, — Люк кладет поднос прямо мне на колени.

Откуда он научился так заботиться? Я вообще ему никто. Всего лишь соседка, которая уедет через пару дней. И которую он больше никогда не увидит.

Почему от этих мыслей мне становится грустно.

Кажется, я привыкла к новому ритму своей жизни.