Голая ошибка - Элисса Тир
— Я не знаю, — призналась она. — В книге нет инструкции.
Ленка нахмурилась.
— То есть ты умеешь вызывать, но не умеешь выгонять?
— Думала, что демон сам уйдет! Ну, когда я получу то, что хотела!
— Но он не демон, — напомнила Ленка.
— Это не важно! — Даша стукнула кулаком по столу, отчего кружки подпрыгнули. — Важно то, что он попал сюда и надо отправить его обратно. А раз есть вход, то есть и выход!
Таргитай вздохнул и философски выдал:
— Кажется, в этом мире все сумасшедшие.
И тут лицо Ленки медленно прояснилось, как будто внутри включилась лампочка.
— Погодите, — сказала она. — Ты сказала, купила книгу у ведьмы. В интернете. Она продает, наверное, не только книги. Может, и ритуалы обратные знает. Нужно с ней связаться и все выяснить.
Даша посмотрела на нее.
Ленка посмотрела на Дашу.
Таргитай переводил взгляд с одной на другую, не понимая, почему они замолчали.
— Тёмная_ведьма_из_мрачного_Курска_87, — медленно произнесла Даша. — Я ей писала перед покупкой. Спрашивала, точно ли книга рабочая. Она ответила: «Клянусь могилой моей бабки, если не поможет — верну деньги».
— И что, помогла? — скептически спросила Ленка, кивая на орка.
Даша замялась.
— Ну… технически… проблема с увольнением больше не проблема, потому что это теперь далеко не самое страшное, — она покосилась на Таргитая. — а соседа я теперь не боюсь.
— А кредитка?
— Пока еще минус, — признала Даша. — Но я надеюсь на лучшее.
Таргитай отодвинул кружку.
— Значит, так, — сказал он, складывая руки на груди. Рубашка угрожающе затрещала, но выдержала. — Завтра утром ты пишешь этой своей курской ведьме. Узнаешь, как меня вернуть. Потому что я, знаешь ли, не намерен торчать в мире, — он покосился на окно, — где даже луна какая-то неправильная.
Даша хотела возразить, но осеклась.
Он не требовал ничего несправедливого.
Она его вызвала, она его и отправит обратно.
А для начала — найдет ту ведьму, что продала ей книгу, и вежливо, но твердо попросит дальнейших инструкций.
— Ладно, — кивнула она. — Завтра с утра пишу Темной_ведьме_из_мрачного_Курска_87.
Ленка допила чай.
— А спать сегодня будем? — спросила она. — Или продолжим обсуждать экзистенциальный кризис зеленого великана на моей кухне?
Таргитай встал, и табуретка облегченно вздохнула.
— Я посплю на веранде, — сказал он. — Слишком велик для ваших кроватей.
И вышел, пригибаясь в дверях.
Даша и Ленка остались вдвоем.
— Даш, — тихо спросила Ленка. — А он… ну… как? Ты его в прозрачной шторе сюда привезла, поэтому я не могу проигнорировать увиденное.
Даша покраснела так, что могла бы конкурировать с красными глазами Таргитая.
— Не знаю, о чем ты, — сказала она, сбегая с кухни.
Глава 4
Чердак, звезды и неправильные слова
Чердак у Ленки был особенным.
С покатыми стенами, старым диваном, который помнил еще советские времена, и круглым окном, в которое всегда было видно небо. Ленка называла это место «штабом», а Даша — убежищем.
Сюда она забиралась каждый раз, когда приезжала на дачу. Сначала ее туда отправляли, потому что спать больше было негде, а потом она уже знала, что спать будет именно здесь.
Даша вдохнула знакомый запах. Он казался ей единственным постоянным в жизни, которая последний год шла кувырком. Свет включать не стала. Луны за окном хватало, чтобы разглядеть диван, плед, стопку журналов на полу и старый торшер, который уже три года никто не чинил.
Даша села на диван, обхватила колени руками и уставилась в пол.
Слова Ленки все еще звенели в ушах.
«С тех пор, как умерли твои родители, ты живешь одним днем».
Не то чтобы Ленка сказала что-то новое. Даша и сама это знала. Но когда правду произносят вслух, она почему-то становится тяжелее. Как будто до этого она лежала где-то внутри, свернувшись калачиком, а теперь распрямилась и заняла все свободное место.
Год.
Всего год прошел с того звонка. С того голоса в трубке, который сказал: «Произошла авария». С той бесконечной дороги в больницу, которую она не запомнила, потому что плакала так сильно, что мир превратился в размытое пятно.
А потом были похороны. И много лиц. И тетя из Саратова, которая сказала: «Ну что ж ты теперь, девочка, одна осталась». Сказала так, будто это Даша выбрала остаться одной.
Ей было двадцать.
Возраст, когда родители еще нужны. Когда звонишь маме, чтобы спросить, как варить гречку. Когда папа должен учить менять колесо, даже если ты не собираешься этого делать никогда. Когда ты имеешь право быть глупой, ошибаться, брать кредиты на концерты и верить, что если что-то пойдет не так — всегда есть к кому прийти.
А у Даши такой возможности позвонить кому-то больше не было.
Ленка — подруга. Лучшая. Но Ленка — это не мама. Ленка сама по уши в своих проблемах. И Ленка права: Даша живет одним днем. Потому что если начать думать о завтрашнем — там такая черная дыра, что она боится в нее провалиться.
Даша подняла голову.
В круглом окне виднелось небо. Звезд здесь было больше, чем в Москве. Настоящих, ярких, будто кто-то рассыпал по бархату горсть блесток.
Она встала и подошла к маленькой двери, которая вела на балкон.
Балкон был ужасным. Ленка сто раз обещала его заделать, заколотить, закрыть доступ, потому что держался он на честном слове, ржавых гвоздях и молитвах. Перила шатались, доски прогнили, а когда наступала нога, вся конструкция издавала такой жалобный стон, что казалось, будто балкон умоляет о пощаде.
Даша все равно вышла.
Осторожно, на цыпочках, стараясь дышать через раз, она прижалась спиной к косяку и посмотрела вверх. Ветер трепал ее волосы. Но было хорошо, сентябрь в этом году выдался ласковым.
— Не грусти, скоро уже избавишься от меня, — раздался голос снизу.
Даша вздрогнула так сильно, что балкон жалобно скрипнул, и она вцепилась в косяк, как утопающий в спасательный круг.
— Господи! — выдохнула она, прижимая руку к сердцу. — Ты меня чуть не убил! Я думала, ты храпишь уже!
Она посмотрела вниз.
Таргитай сидел на ступеньках крыльца. В тесных джинсах, расстегнутой рубашке и с таким видом, будто он здесь всегда и жил. Его красные глаза смотрели куда-то вдаль, на лес, на поле, на звезды.
— Там душно, — сказал он просто. — А здесь ветер. Дышится легко.
Даша не знала, что ответить. Она все еще пыталась восстановить дыхание после испуга.
— И как долго ты здесь сидишь?
— Давно. — Орк повернул голову и посмотрел на нее снизу вверх. —
