Его сладкое проклятие - Кристина Лин

Возвращаюсь домой, и из аэропорта я лечу с бешеной скоростью. Домой. А дом там, где Лера. Поднимаюсь на лифте, жму кнопку звонка.

Лера открывает двери, встречает меня с улыбкой на губах и в одном шелковом халате на голое тело. Подхватываю ее под ягодицы, ногой захлопывая за собой двери. Она вскрикивает, смеется, целует меня в губы. Такая нежная, родная. Вижу, что ждала меня. Так, как раньше, когда я уезжал в командировку.

— Ты голодный? — спрашивает, немного отстранившись.

— Угу, — мычу ей в шею, тут же втягивая ртом нежную кожу.

— Я ужин приготовила, — шепчет, а сама только ближе прижимается, подставляет шею моим губам.

— Потом, — отвечаю, — всё потом. — И несу ее в спальню.

* * *

— Ты больше не уезжаешь? — спрашивает томно Лера, прижимаясь ко мне спиной, и я тянусь рукой к соску, сминая его.

— Нет, — шепчу ей в ухо, а потом веду языком от мочки уха к шее. Она выгибается, упираясь в меня попкой, сладко стонет, разносит по телу возбуждение сладкой истомой. Невозможная и сладкая, всегда желанная.

Ее сердце громко стучит под моей ладонью, а кожа приятно ласкает своей мягкостью. Она упирается ладошкой в матрац, трется о меня, словно кошка, запуская мурашки по коже. Опускаю руку ниже, провожу по животу, а потом пальцы ныряют между складочек. Такая мокрая, всегда готовая, она двигает бедрами в такт моим движениям, насаживаясь на пальцы, заставляя меня завыть от нетерпения, но я сдерживаюсь, продолжая ласкать ее.

— Так хорошо, — мурчит хрипло. И ее развратный шепот отзывается звоном в ушах, резонирует с ударами сердца в висках. Еще как хорошо! Усиливаю напор, проникая в нее пальцами, чувствуя, как она плотно сжимает мышцы, извиваясь в моих руках. Такая податливая, блть.

— Переезжай ко мне, — шепчу ей в ухо. И она вздрагивает, напрягается, отвлекаясь от главного. Снова сминаю ее плоть пальцами, она хрипло стонет, забывая обо всем.

— Соглашайся, — повторяю на ухо. Знаю, что слышит меня, но ласки не прекращаю. Она согласится. Так всегда было. — Лера?

— Зачем? — хрипит она, громко вскрикивает от резкого толчка пальцев внутри. — Мне тут хорошо, — выдыхает. Упрямая. Резко вынимаю из нее пальцы, все прекращая. Она разочарованно выдыхает, поворачивается ко мне лицом.

Смотрит в глаза, в медовых омутах похоть и нежность схватились в неравной схватке. Она чуть улыбается уголками губ, толкает меня в грудь, переворачивая на спину. Проводит языком по груди, всасывает кожу губами, заставляя мышцы напрягаться в предвкушении. Опускается ниже, обхватывает каменный член руками, тут же обхватывает его ртом. Не давая мне опомниться, начинает быстро двигаться, насаживаясь ртом, ласкает член губами, вбирает в себя плоть, стараясь захватить, как можно больше. Не сдерживая стонов, запускаю пальцы ей в волосы, сминаю в кулак ее локоны, придвигаю ближе ее голову. Комнату наполняют хлюпающие звуки, смешанные с ее шумным дыханием и моими хриплыми стонами. Доведя меня до грани, прекращает ласки и лукаво смотрит в глаза, отвечая на немое возмущение. Вот же сучка! Раньше такого не было. Кто эта женщина и куда делать моя привычная, всегда покладистая, Лерка?

Она плавно водит кончиками пальцев по груди, победно улыбаясь своим мыслям, рассматривает мое лицо. Ожидает бури, но не боится ее. Обхватываю тонкие запястья, отрываю их от себя, поднимаюсь, опрокидывая ее на спину и нависая сверху. Хочешь поиграть? Со мной?!

Быстро раздвигаю ее ноги и вхожу сразу до упора, наслаждаясь ощущением тесноты и ее сладостным стоном. Начинаю двигаться, быстро наращивая темп, сходя с ума от каждого толчка и ее помутневшего взгляда. Одной рукой обхватываю ее голову, сжимаю с силой волосы, она вскрикивает, напрягаясь и снова размякая, закрывая глаза, подчиняясь.

— Открой, — непривычно хрипло говорю, не узнавая свой голос.

С трудом открывает глаза, в медовых омутах нега и похоть переплелись, отзываясь во мне желанием подчинить и обладать.

— Скажи, что ты моя, — мое хриплое.

— Твоя, — ее едва слышное, срывающееся на стон и смятое поцелуем.

Она выгибается мне навстречу, громко вскрикивая, извиваясь подо мной. Кончаю вместе с ней, не в силах сдерживаться, ловлю ее стон губами.

Ее взгляд проясняется, становясь осмысленным. Губы растягиваются в усталой улыбке, вызывая во мне нежность и трепет. Она даже не представляет себе, какая красивая сейчас, когда ее глаза сияют медовым блеском, а на висках и волосах блестят капельки пота.

— Люблю тебя, — выдыхаю тихо ей в губы, ожидая ее ответное «люблю», но она не спешит дать мне его. Снова разбивает вдребезги мое привычное о ней мнение.

Раньше она всегда тянулась ко мне, не упуская возможности побыть рядом, показать свои чувства. А теперь на меня смотрит уверенная в своей неотразимости женщина, в глазах которой пляшут чертята. Она тогда была идеальной для меня, мягкой кошкой прогибаясь на любую мою глупость. И я был уверен, что она никуда не денется, всегда будет рядом, подбадривая и вдохновляя. Теперь в ней появились внутренний стержень и уверенность в себе, что вызывает во мне раздражение, смешанное с уважением и преклонением. И эта новая Лера больше не станет подчиняться, она знает свои цели и идет к ним. Сильная, но все равно моя. Жадно впиваюсь в губы, сминая щеки пальцами, заставляя подчиниться и ответить на поцелуй.

Аккуратно сползаю с нее, укладываюсь рядом. Она расслабленно лежит на спине, прикрыв глаза, улыбаясь сладко. Провожу пальцами по губам, потом нежно по подбородку и дальше к шее.

— Почему ты не хочешь возвращаться в дом? — спрашиваю тихо.

Она вздрагивает едва заметно, напрягаясь, потом выдыхает.

— Я не знаю, Петя, — шепчет, открывая глаза, поворачиваясь ко мне лицом.

— Тебе не нравится дом?

— Дело не в этом… просто… я не знаю, — выдыхает, так и не объяснив причины. Скорее всего, она сама не понимает почему не хочет туда возвращаться. Мешают плохие воспоминания? Или не хочет возвращаться на мою территорию?

— Ты не хочешь жить со мной? — говорю, замирая в ожидании удара. Мне было трудно спросить это, но я должен.

— Я не знаю, Петя. — Шепчет, добивая меня. — Я привыкла без тебя. — Как удар под дых. Пока я ждал ее возвращения, как придурок, она выстраивала свой комфорт, привыкая жить без меня.

— И что теперь? — говорю, не в силах сдержать раздражение в голосе. — Так и будем друг к другу в гости ходить?

Она молчит, раздумывая над моими словами. Я зол. На себя, за то, что допустил все это. На нее, за то, что морочит мне голову. Новомодное равноправие не для меня, хочу, чтобы она принадлежала мне без остатка.

— Не