Женское предчувствие - София Брайт
– Иногда взрослые ссорятся серьезнее, чем обычно, – говорю мягко. – И чтобы помириться, нужно время.
– Но вы же любите друг друга, значит, все будет хорошо? – на ее лице написана такая искренняя тревога, что сердце сжимается.
– Конечно любим.
– Тогда почему ты так грустно это говоришь?
Я вздыхаю. Дети чувствуют гораздо больше, чем нам кажется.
– Потому что иногда любви недостаточно. Нужно еще доверие, понимание… и работа над ошибками.
Нелли задумывается, разглядывая дольки мандарина.
– А папа будет работать над ошибками?
– Надеюсь.
– А ты?
Я улыбаюсь ей и глажу по голове.
– Я уже работаю.
Она кивает, словно это ее полностью устраивает, и засовывает в рот последнюю дольку.
– Тогда все будет хорошо.
Андрей
Просыпаюсь от звука шагов за дверью. Сначала не понимаю, где нахожусь.
Но воспоминания бешеной воронкой закручивают меня, и я с облегчением понимаю, что это мой дом. Моя кровать, которая пахнет моей женой. Но Полины рядом нет.
Сердце сжимается при мысли о Полине, а губы растягиваются в улыбке. Я дома. И Поля волновалась за меня. Значит, не все у нас потеряно.
Я сажусь, и мир на секунду плывет перед глазами. Голова гудит, тело болит, но я жив, и я дома.
Дверь приоткрывается, и в щель заглядывает Нелли.
– Пап? – шепчет она. – Ты проснулся?
– Привет, кнопка, – улыбаюсь, и корочка на губе трескается. – Проснулся.
Дочь проходит в комнату и бросается ко мне, но в последний момент останавливается, будто боится причинить боль.
– Ты… я так ждала тебя, – испуганно рассматривает мои ссадины и синяки.
– Все хорошо, – тяну ее за руку к себе и обнимаю.
Дочка утыкается лицом мне в плечо и всхлипывает. Я глажу ее по голове, чувствуя себя так паршиво, что доставляю семье столько тревог. И мысленно обещаю себе все исправить.
– Мама сказала, что ты попал в аварию, – хмурится.
Что ж, авария – наиболее мягкая версия случившегося. Думаю, что детям не нужно знать реальную ситуацию.
– Так получилось. Завтра буду как огурчик, – отвечаю уклончиво. – Где мама?
– На кухне. Она сказала не беспокоить тебя.
– А Сава?
– На тренировке. Его заберет Игорь. Пап… – Нелли ковыряет пальцем край одеяла. – Ты точно не умрешь?
Сердце сжимается.
– Когда-нибудь, солнце. Как и все люди. Но пока я никуда не денусь.
Она кивает, но в ее глазах все равно страх.
– Обещаешь?
– Постараюсь.
Когда дочь, рассказав мне все последние новости из школы, уходит, я снова падаю на подушку, думая обо всем случившемся.
Я был слеп и слишком верил в людей. Надеялся на их честность, совесть, измеряя всех по себе.
Теперь я усвоил урок, который разрушил иллюзии о том, что все в этой жизни стабильно и нерушимо. Ведь я считал, что твердо стою на ногах и контролирую свою жизнь.
А теперь получил щелчок по носу, осознав, что нельзя воспринимать все то хорошее, что есть у нас, как данность. Потому что если не беречь это, то с легкостью можно потерять.
И пусть наш брак дал трещину, я постараюсь ее залатать.
Глава 34
Полина
Спустя четыре дня я все же улетаю с детьми на острова.
Я хотела взять с собой маму, но она отказалась, сославшись на недомогание. А когда я ответила, что тем более не оставлю ее в таком состоянии, она меня чуть ли не палками погнала в аэропорт.
В детали случившегося мы не посвящали родителей, сказав лишь о том, что у Андрея завелся промышленный шпион и мы решаем этот вопрос.
Их такой ответ устроил, потому что они ничего не понимают в этом деле. А походы на допросы в полицию все же нужно было объяснять, потому что детки вряд ли не расскажут об этом бабушке и дедушке. Именно поэтому я поспешила увезти Саву и Нелли из страны, чтобы они не сболтнули лишнего.
Остров встретил нас ласковым солнцем и теплым бризом. Я не знаю, сколько нам предстоит провести здесь времени, но всю свою жизнь, что я оставила на материке, я поставила временно на паузу.
За салонами следит управляющий, как и за производством на фабрике. Сейчас для меня самое важное – спокойствие сына и дочки, которые, кажется, забыли о тревогах, как только их ноги обласкал океан.
Лица детей сияют от восторга, когда мы заселяемся в виллу с видом на океан.
И все, кажется, налаживается, но я не могу расслабиться и найти покой.
Я волнуюсь за мужа и не могу убедить себя, что в наше отсутствие ничего дурного не произойдет.
Каждый звонок Андрея заставляет сердце колотиться быстрее, и прежде чем я успеваю ответить, в голове появляется с десяток разных не самых приятных сценариев того, что именно там сейчас происходит.
– Как дела? – слышу его голос в динамике и ощущаю какое-то волнение, похожее на то, что я испытывала, будучи старшеклассницей, когда разговаривала с парнем, к которому неровно дышала.
– Все хорошо. Дети купаются, я делаю эскизы. А у тебя?
– Разбираюсь с бумагами. Белогорский не сдается, но у нас есть козыри, – слышу в его голосе воодушевление.
– Андрей… – запинаюсь, не зная, как заговорить о том, что действительно меня волнует.
– Да, Поль, – произносит муж как-то особенно нежно, и в груди растекается тепло.
– Что там с Алисой? – не выдерживаю и все-таки спрашиваю.
Слышу глубокий вдох и начинаю нервничать. Вспоминать эту девушку нелегко. Много бед она принесла нашей семье. Но поскольку она оказалась связана с похищением Андрея, забыть о ней не получается.
– Она дала показания против Белогорского. Все именно так, как и говорил Артем. Белогорский держал ее на коротком поводке. И ей захотелось свободы и нормальной жизни. Ты не подумай, я ее не защищаю. Прекрасно понимаю, что она не жертва, но и не главная злодейка в этой истории.
Возможно, он прав в том, что она не опасна физически для нас. Но зато она несет в себе опасность совершенно иного рода.
– Ты общался с ней? – вопреки здравому смыслу и моему пониманию того, что супруг не станет рисковать
