Его сладкое проклятие - Кристина Лин

Вертинский уходит, а у меня остается самая важная часть плана — встреча с Авериным. Надеюсь, он не настолько внимателен и расчетлив, как Князев. Наверняка, новый криминальный лидер во всем советуется с Максимом. Но на это ему нужно время, а времени я ему не дам.

В офисе у Аверина молоденькая секретарша говорит, что шеф занят и не принимает.

— Скажите, что к нему Петр Торонин, — если я не ошибся в своих выводах, то Аверин меня уже ждет, потирая руки.

— Николай Антонович, — к вам Петр Торонин, — сказала в трубку секретарша. И, получив ответ, проводила меня в просторный кабинет Николая Аверина.

Я запомнил этого здоровяка, когда на том чертовом собрании было решено сделать Князева мэром. Он стоял за спиной своего начальника, как верный пес. Еще тогда я подумал, что он не ровня Максиму.

— Добрый вечер, — сказал, вспомнив об этикете, сказал я, и протянул руку для рукопожатия.

— Добрый, — ответил Аверин, пожимая мою руку своей лапищей. Он был намного крупнее и выше меня. К счастью, сражаться мы будем не на ринге. — Чем обязан, Петр Аркадьевич?

Ой, надо же, какой вежливый. Не знаю, что означает такой тон беседы, но ничего хорошего от него ждать не стоит. И лучше не затягивать это «приятное», блть, общение.

— Я не люблю ходить вокруг да около, — сразу перевожу к делу, — сколько вам должна Валерия Лукьянова?

По выражению лица Аверина сразу понимаю, что тот не ожидал от меня такого вопроса. Как же так? Максим не сказал ему о том, что увидел на приеме? Это только в плюс можно использовать. Хотя, разве я сейчас могу торговаться? Теперь, когда речь о Лере, не могу.

— Она должна Князю. А Князь долгов не прощает. — Сказал Аверин, подтверждая мои мысли. Да, я не стану рисковать Леркой, и этот здоровяк это уже понял, даже, если не знал заранее.

— Вот только не надо! — не выдерживаю, повышая голос. Но тут же беру себя в руки. — Мы оба знаем, что Князю сейчас не до этого. Так сколько?

— Я бы мог списать ее долг в обмен на услугу. — Вот мы и подошли к самому главному.

— Я слушаю, — чуть резче, чем следовало, говорю. Когда на кону судьба любимой женщины, сохранять хладнокровие совсем непросто.

— Мне нужен кооператив «Гидросфера». И вы мне его отдадите. — Вот мы и добрались до сути. Аверин озвучил именно то, что я от него ожидал. Наверняка, мысленно он уже прикидывает, как сможет использовать эти гаражи.

— И зачем вам эти гаражи? — пусть насладиться своей победой, чертов ублюдок. Все равно она будет недолгой.

— Я уж сам решу зачем, — его тон меняется, становится более резким. Теперь, когда ставки понятны обоим, любезничать нет смысла.

— А, если я соглашусь, где гарантии, что не вы, не кто-то из ваших ребят, не придет больше требовать долг у Лукьяновой? — С ними нельзя на честном слове договариваться, только расписками и договорами. Эти ребята могут легко «забыть» о нашей сделке уже, завтра, когда решат, что им так стало выгодно.

— Моего слова вполне достаточно, — говорит Аверин. Эй, нет. Так не будет. Твоего слова? Не уверен, что достаточно. Мне так уж точно недостаточно какого-то слова.

— Мне нужны гарантии, — игнорируя его фразу о том, что слова достаточно. — Расписка, заверенная нотариально. Мой юрист свяжется с вами завтра.

— Мои юристы подготовят документы по передаче гаражного кооператива, — выдает Аверин. Вот же блть! И почему я решил, что он просто возьмет и подпишет тот договор, который я ему подсуну?

Мы жмем друг другу руки, как деловые партнеры или давние друзья. Но это все лицемерие и ложь. Ведь мы оба понимаем, что дружбе между нами не бывать.

— Дима, — говорю в трубку телефона, едва выйдя из офиса Аверина. — Они хотят сами договор подготовить. Думаем быстро, готовим аргументы, но условия передачи должны быть такими, как нам нужно. Через полчаса встречаемся в офисе.

Отключаю звонок. И через полчаса мы в моем кабинете разрабатываем новый план. Эти ребята решили поиграть в разборки в стиле девяностых? Но мы не в девяностых. Сейчас сражаются не на пистолетах, а используя мозги и грамотных юристов. Стол переговоров давно заменил место бандитской сходки. Сильнее теперь не тот, кто кулаками машет, а тот, кто знает, что делает и знает, зачем он это делает.

На следующий день я получил расписку с личной подписью Князя, ведь деньги Лера брала у него. Эта расписка будет лежать в моем сейфе, как гарантия того, что продолжения у этой истории не будет. А вот с договором передачи было сложнее, но мы выиграли эту битву. Дима сумел заговорить их юриста, и тот пропустил важный пункт. В итоге документ был составлен и подписан на выгодных мне условиях. По нему выходило, что, несмотря на передачу этих гаражей, формально он остается моей собственностью. И через год Аверин обязан вернуть мне склады, погасив при этом задолженность по коммуналке. Если Аверин в ближайшие дни не спохватится, то не видать Князю моих гаражей.

Глава 16

«Когда любовь — не сумасшествие,

это не любовь».

Педро Кальдерон де ла Барка

Лера.

Когда я просыпаюсь, солнце уже высоко в небе. Обычно я встаю рано, но сегодня безбожно проспала звонок будильника на телефоне. Мужчины рядом со мной нет, хоть мы и засыпали вместе. Петя всегда рано просыпается, и, наверное, сегодня он решил меня не будить, чтобы дать возможность выспаться.

Иду в ванную, быстро принимаю душ. С удивлением обнаруживаю на полке свою косметику, которую почему-то никто не убрал за то время, что я не живу здесь. А в шкафу моя одежда, платья аккуратно висят на плечиках, на полках сложены джинсы, свитера и белье. Одеваюсь, выбрав удобное трикотажное платье и туфли на каблуках.

На завтрак уже нет времени, перехвачу что-то по дороге в офис. И, хотя Петя сказал, что с долгом решит проблему, мои задачи никто не отменял. Бизнес по-прежнему нуждается во внимании, и нужно поспешить. Выбегаю во дворе и забираюсь за руль своей машинки, подъезжаю к воротам, но они не открываются. Уснули все что ли? Легонько жму на сигнал, но ворота по-прежнему закрыты. Да что это такое? Мне надо спешить, а охрана спит!

Выхожу из машины и иду к охраннику. Тот сидит и смотрит в экраны монитора, и, наверняка, видел, что я подъехала