После развода. Вернуть бывшую жену - Мила Шилова
— Мой брак рухнул из-за нее, — тихо говорю я, хотя мы с Захаром сами виноваты…
Максим вытаскивает ещё один лист из папки, самый важный.
— Вот здесь мои ребята поработали над теми данными, которые дал ваш айтишник, — он говорит об айтишке Маши. — Анкета Алекса была зарегистрирована на сайте больше года назад. IP, с которого она создана, совпадает с адресом регистрации Александр Литвинова. К фото тоже много вопросов. Использовались студия с моделью-мужчиной скорее всего, а лицо вашего мужа взято со скриншота видео, наложенного на фон гостиной. Хороший коллаж, проще говоря. С юридической точки зрения — это подделка фейк высокого уровня, работали на результат и немало вложили средств в изготовление одного этого фото. Можете верить, здесь фото экспертиза, мы проверяли по слоям. Это подстава, Виктория. И очень хорошо продуманная.
— Что можно сделать в данной ситуации, у вас были подобные случаи? — голос дрожит, руки холодеют.
Я смотрю на фото, и где-то в груди зарождается гнев. Горячий, как лава. Я не просто ошиблась — меня обвели вокруг пальца. Воспользовались моей болью, моей уязвимостью, чтобы вбить клин.
Максим вздыхает.
— Можно уголовное дело смело инициировать. Но вы же понимаете, нужно доказать умысел, хороший адвокат вам в помощь. От нас — будет доказательная база с фото.
— Я хочу, чтобы она заплатила, — шепчу я. — Я хочу, чтобы она пожалела, что вообще сунулась в мою жизнь вместе со своим муженьком.
Максим кивает.
— С такими людьми не всё решается в правовом поле. Скажите мужу, Виктория Сергеевна. То есть, вашему бывшему супругу. Он состоятельный мужчина, думаю, разберется с ними легко.
Он смотрит на меня серьёзно.
Я сжимаю пальцы. После того, что было ночью, я просто обязана рассказать Захару. И я не уверена, что мой муж будет способен в порыве злости что-то решать в «правовом поле».
— Спасибо, Максим. Вы хорошо сделали свою работу. И вы правы, я скажу мужу. Я не остановлюсь. Ольга не уйдёт просто так.
На этой ноте мы расстаемся.
Заветную папку я прижимаю к себе, но моего рассказа и так будет достаточно, чтобы Захар закипел от гнева. И я хочу, чтобы виновные заплатили за то, что хотели разрушить мой мир, полезли в мою семью.
Когда я выхожу на улицу, ветер треплет волосы. В груди уже не тяжесть, не страх, колючий, как лёд, а долгожданное сладкое спокойствие.
Эпилог
Виктория
Несколько месяцев спустя
Лето в этом году особенно тёплое — щедрое на солнце, на смех, на светлые воспоминания.
Мы с Захаром снова вместе. Не просто живём под одной крышей. Мы снова стали семьей. Мы многое прошли. Но выстояли.
Сегодня у нас праздник. День рождения Матвея. Ему шестнадцать. Наш старший сын, копия моего мужа. Мой гордый, упрямый, талантливый мальчик. Матвей уже выше меня, с голосом взрослого мужчины и характером Захара, от которого я одновременно и смеюсь, и хватаюсь за голову.
Во дворе накрыты столы — белые скатерти, живые цветы в вазах, лёгкий ветер колышет подвесные фонарики. Дом утопает в зелени, пахнет свежескошенной травой, клубникой и мангалом. Смеются дети, где-то играет музыка, женщины обсуждают рецепты, мужчины — машину Георгия. Всё живо, по-домашнему.
Я выхожу с подносом пирожных и ловлю на себе тёплый взгляд Захара. Он в белой рубашке и тёмных джинсах, загорелый, уверенный и спокойный. Такой же, каким был в те времена, когда я впервые влюбилась в него.
Он разговаривает со своим компаньоном Георгием и моей мамой, кивает, что-то объясняет, смеётся.
Иногда его взгляд скользит по мне, задерживается, и я снова ощущаю его внимание, теплую заботу и… любовь.
— Ну что, мамочка взрослого сына, — подходит ко мне Мария, — Ты готова произнести тост? Невеста где, кстати?
Рядом Нина в длинном льняном платье — смеётся, поправляет волосы.
— Ох, и не говорите, девочки. Вчера мне сынок сказал, что у него есть девушка. Чувствую, что не оглянешься, будет и свадьба. А вот тост я так и не придумала. Все скажет Захар, а я мать, мне можно просто растрогаться и обнять моего малыша, — улыбаюсь.
— Ага, малыша! Ему с друзьями интереснее, а ты держись, мамочка. И не вздумай разрыдаться у торта, — подмигивает Нина.
Сегодня у нас много гостей. Матвей с друзьями собираются отмечать отдельно, но пока сын с нами, принимает поздравления и ждет начала своего праздника.
Свекровь Галина Григорьевна помогает накладывать салаты. Она теперь другая, стала тише, спокойнее. Я знаю, что ей было нелегко принять многое, но она приняла. Внуки для неё — смысл жизни, а мои отношения с Захаром — больше не её поле битвы.
Матвей выходит из дома с братом. Он такой взрослый… И такой родной.
— Мам, мы готовы к торту! — кричит он. — Только свечи не забудь!
Я ставлю торт на стол. Свечи зажигаются. Все начинают хлопать, поздравлять именинника и снимать видео.
Захар поднимает бокал, встаёт из-за стола. В голосе — сила и теплота, в глазах — неподдельная гордость.
— Друзья, хочу сказать пару слов. Сегодня у нас особый день — день рождения моего старшего сына, Матвея. Сынок, ты уже совсем взрослый. И когда я смотрю на тебя, я вижу в тебе лучшее из нас с мамой — твой характер, твоя честность, твоя доброта и сила. Ты всегда был для меня не просто сыном, а другом. Опорой. Мужским плечом в доме. И пусть тебе только шестнадцать, но в тебе уже столько настоящего мужества, что я горжусь каждым твоим поступком. Я хочу пожелать тебе одного — будь собой. Всегда. Не бойся ошибок, не стесняйся чувств, иди вперёд, не теряя совести и сердца. Мы с мамой — рядом. Всегда. За тебя, сын. За твой путь. За твою силу. С днём рождения, Матвей!
Гости чокается с бокалами, а я украдкой вытираю слезу. В саду звучат аплодисменты.
Смотрю на своих мальчиков. На моего мужа Захара. На этот дом, этот сад, этих людей. И понимаю: мы пережили бурю. Мы выстояли.
Я помню всё.
Как дрожала, когда Максим Кольцов передавал мне материалы дела. Как сердце стучало, когда мы с Захаром сидели у его адвоката, подавая заявления.
Против Ольги Коротковой и Александра Литвинова возбуждено уголовное дело по нескольким статьям: мошенничество, нарушение неприкосновенности частной жизни, и подделка документов.
Следствие ведёт Главное управление МВД, поскольку дело получило общественный резонанс.
Сначала всё тянулось. Но потом, когда Захар раскачал
