Бывший. Спаси нашего сына - Ева Кострова
Пусть бы я умерла в том проклятом подвале.
— Да что ты так распереживалась, сейчас Антон Сергеевич придёт, и ты мужу позвонишь. У него и спросишь, как сынок ваш, — проворковала она, словно маленькой, вогнав меня в ступор.
— Мужу? — переспросила я, не веря, что это обо мне. Слова застряли в горле. — У меня мужа нет.
— Это уж вы сами разберётесь, муж, не муж, но сюда ты по его протекции попала, — ответила она, продолжая меня удерживать, хотя я и не сопротивлялась. Сил не было, чтобы спорить с этой абсурдной реальностью. — А вот и наш Антон Сергеевич.
Дверь распахнулась, и в палату буквально влетел огромный мужчина в белом халате. Высокий, плечистый, суровый. Он казался скалой, принесённой в эту стерильную комнату. Рукава медицинского халата буквально трещали по швам на его мощных, как брёвна, руках.
У него было серьёзное лицо, которое быстро стало ещё и суровым, стоило ему бросить взгляд на женщину у моей постели.
— Тааак, — буквально прорычал он, и его голос был глубоким, как гул мотора. — А ты что забыла в этой палате? Не твоё крыло, Игнатова!
— Простите, Антон Сергеевич, меня попросили дождаться пробуждения девушки и вас позвать.
— А ты, я смотрю, не торопилась. А ну брысь с моих глаз, и чтоб духу твоего не было в моё дежурство...
Не успела она и пискнуть, как суровый взгляд доктора, тяжёлый и пронизывающий, упал на меня. Мне захотелось слиться с постельным бельём, раствориться в матрасе, но так как это было невозможно, я просто потупилась и опустила взгляд. В его присутствии я почувствовала себя беспомощным, маленьким существом.
— Миронова? — Мне пришлось кивнуть, ибо проигнорировать такой бас и командный тон было просто невозможно. Он стоял надо мной, подавляя своим видом. — Имя, отчество, дата рождения...
Послушно перечислила свои данные под его кивания, назвала количество пальцев, которые он демонстрировал, и только потом эта «гора» присел рядом.
— Итак, что мы имеем, — его голос понизился, но сохранил рычащие нотки. — Операция прошла успешно, было внутреннее кровотечение, всё подлатали мы тебе, Миронова. Жить будешь, долго и счастливо. Остальное тебе знать не положено, — припечатал он, внимательно следя за показателями подключённых ко мне приборов. Его взгляд был сосредоточенным и профессиональным. — На вот, мужику своему позвони. А то извёлся там небось...
Мне сунули в руки видавшую виды, потёртую Нокию, в которой уже слышались гудки.
— Слушаю! — рявкнул в трубку Тигровский. Его голос был резким, полным напряжения.
— Андрей? — не веря своим ушам, тихонько спросила я.
— Ира?! Ты пришла в себя? Как ты? Что говорит врач? — затараторил он, и его обычно жёсткий тон прорвался паникой. На заднем плане послышался какой-то грохот, словно он сорвался с места.
— Всё зря, да? Он увёз Алёшку, моего сыночка? Забрал, да? — Я снова скатывалась в истерику, и слёзы, которые только что сдерживала, хлынули из глаз. И прежде чем доктор вырвал из моих рук телефон, я успела услышать самое важное, самое спасительное слово:
— Нет, сын со мной…
— Дай сюда! — Доктор вынул из моих ослабевших рук телефон и своей огромной лапищей поднёс его к уху. — Слышь, Отелло хренов, — рыкнул он, вгоняя меня в ступор. Я таких колоритных врачей никогда не видела, но всё это не важно, главное, что Алёшку удалось отбить у отца. — Я тебе лично сколиоз вправлю, если не обеспечишь моей пациентке нервный покой, усек?
Тигровский что-то бубнил в ответ, я слышала его сдавленный голос, но мне было плевать. Пусть этот необычный врач с замашками тирана делает что хочет, лишь бы я скорее встала на ноги и смогла обнять сына.
А ведь ещё Андрея надо отблагодарить… теперь, когда мой мальчик в безопасности, я вспомнила о своём обещании.
И о чём я только думаю, лёжа в больничной койке, едва живая, с развороченным нутром? Мои щеки моментально вспыхнули, сердце забилось чаще, о чём просигналили приборы, и мой лекарь снова нахмурился.
— Короче, моей пациентке нельзя волноваться, только положительные эмоции, и чтоб никаких мне лишних телодвижений, — прорычал доктор в трубку. — Стручок держи при себе пока, ампутацию никто ещё не отменял. Даю трубку...
Телефон я принимала уже краснее свеклы. Врач, безусловно, считал моё состояние и поспешил отчитать виновника, по его мнению.
— Ира, — как-то шумно выдохнул Андрей, словно действительно волновался, переживал и места себе не находил. — Живая…
— Как там Алёшка? — тихонько спросила я, боясь спугнуть своё шаткое, только что обретённое счастье.
— Нормально, — как-то довольно ответил он. — Поел, поспал, хотел девочек накормить, но увлёкся шоу у барной стойки и забыл обо всём. — Он явно ухмыльнулся, как довольный котяра, а я опешила.
— Ты что, приволок его в свой ночной клуб? Маленького ребёнка?
Волна возмущения и материнского страха захлестнула меня, но я сдержалась.
— Спокойно, Ириша, это самое безопасное место. Оттуда ни одна шавка Миронова его не достанет. Там охраны, как в Кремле. — Он оправдывался передо мной, словно мы одна семья: я мать, а он нерадивый папаша, у которого ребёнок на прогулке сел в лужу. — У меня всё под контролем, как только можно будет, мы сразу в мою квартиру переедем...
— Спасибо, Андрей! — выдохнула я с облегчением и надеждой, что скоро всё наладится. — Наверное, я к тому времени встану на ноги, и мы с Алёшкой не будем тебя обременять, — тихо проговорила я, а самой стало ужасно грустно, что не будем мы той самой семьёй с ребёнком, вымазанным на прогулке. — Как раз Яна вернётся...
— Кхм, — Тигровский как-то странно прокашлялся, а потом бодро продолжил. — Ты ни о чём не думай, Ириш, я обо всём позабочусь. Ты главное поправляйся, я всё решу. И с сыном, и с Яной. Береги себя...
Он быстро отбил звонок, и я передала телефон доктору. Андрей был прав, я должна как можно скорее встать на ноги. И пока он заботится о нашем сыне, я позабочусь о себе.
И меня вовсе не будет мучить совесть, когда я умолчу, что Алёшка и его сын тоже. Пусть они будут счастливы с Яной. Пусть их союз не будет тяготиться ребёнком от бывшей. Это и будет моей благородностью ему за спасение сына.
Я просто увезу Алёшку как можно дальше отсюда. Туда, где никто не знает, кто мы. И никто не узнает, куда мы поедем. Главное сейчас — встать на ноги.
27
Андрей.
Ночевать в клубе,
