Параллельный ответ на измену - Ника Янг
— Нет! Но у меня есть срочность! — выдавила я, пытаясь придать своему голосу металлические нотки. — Мне нужно организовать праздник. День рождения. Для дочери.
— Понимаю. Гала-ужин? Кейтеринг от «Пушкинъ»? Кэнди-бар с золотым напылением?
— Нет, — сделала я глубокий вдох. — Мне нужно выступление Васи Виталенко. С живым вокалом. Ну или… почти живым.
Тишина. Потом из-за колонны с арт-объектом в виде запутавшегося в проводах ангела раздался сдержанный, но отчётливый смех. Девушка за стойкой сделала лицо, будто я попросила пригнать на праздник живого динозавра.
— Вася Виталенко… для частного дня рождения? — она произнесла это так, словно это было научно необъяснимое явление. — Мадам… Это… технически неосуществимо. Его график…
— Я знаю про его график! — перебила я, чувствуя, как по спине бежит предательский пот. — Я знаю про тур! Но у вас же на вывеске написано «Организуем невозможное»! Я готова обсуждать! У меня есть… — я отчаянно рылась в сумке, выуживая блокнот с набросками франшизы йоги для собак, — …есть идеи! Можно сделать его двойника! Или голограмму! Или… или я сама научусь петь и надену маску!
Хихиканье за колонной переросло в откровенный смех. Появился молодой человек в идеальном пиджаке, вытирая слезу.
— Ох, простите. Просто… это свежо. Голограмма Виталенко на день рождения для подростка. Это могло бы стать арт-перформансом. — Он посмотрел на меня с любопытством, как на редкий экземпляр. — Знаете что? Такие запросы… это к нашему директору. Только он решает, браться ли за проекты категории «фантастика».
И вот меня ведут по бесшумному коридору. Мои каблуки отчаянно стучат по паркету, выдавая мой ужас. Меня вводят в кабинет, похожий на капсулу космического корабля. «Директор на совещании, присядьте», — говорит молодой человек и скрывается.
Я сижу в кожаном кресле, которое мягко обволакивает меня, как будто хочет утешить. Я смотрю на огромный экран, где летают какие-то графики успеха, и думаю о Кире. О её ледяных глазах. О Виталии Васильевиче, который вечером спросит: «Ну что, договорилась с тем клоуном?» И снова засмеётся. Но я не сдамся. Я придумаю что-то. Я всегда что-то придумываю. Даже если это смешно. Даже если надо будет самой нарядиться Ваней Виталенко и петь под фанеру. Я…
Тут дверь открылась. Я крутанулась на офисном кресле и замерла.
Потому что в дверях стоял ОН.
Вася Виталенко.
В живую. Без фильтров. В простой чёрной футболке, с наушниками на шее. Он смотрел на меня с лёгким удивлением, перелистывая что-то в планшете. Его знаменитый чуб мягко падал на лоб.
— Вы что-то хотели? — спросил он. Голос был таким же, как в интернете Только ещё ближе.
Мир сузился до размера этого кабинета, до скрипа моей сумки в зажатых пальцах и до осознания одной простой, невероятной вещи: невозможное, оказывается, иногда заходит в комнату без стука.
Глава 3. План «Брутальный двойник»
Я замерла. Сердце устроило в груди сальто-мортале, застряло где-то в районе горла и отчаянно там трепыхалось. ОН. Прямо здесь. Тот самый идеальный, сияющий, невозможный Ваня.
Он вошёл, закрыл за собой дверь и… прошёл мимо меня к огромному стулу за хромированным столом. И сел. И только потом поднял на меня глаза.
Не Васины глаза. Более глубокие. С морщинками у висков. И чуб был не такой ухоженный, а слегка небрежный.
И лицо… такое же, да. Но словно его высекли из гранита, пока оригинал лепили из фарфора. Оно было старше. На несколько лет. И в тысячу раз брутальнее.
— Простите за задержку, — сказал он. Голос. О, боже. Голос был похож на Васю, но звучал на октаву ниже, с лёгкой, едва уловимой хрипотцой, будто этот человек знал наизусть не только текст песен про радуги, но и пару крепких морских баек. — Совещание затянулось. Меня зовут Данил Кирпичев. Я директор «Этуаль».
Не Вася. Данил Кирпичев. Я выдохнула так, что у меня закружилась голова от нехватки кислорода.
Мозг, уже начавший рисовать картины, как я рассказываю Кире «ну, он зашёл просто так, по дороге на Марс», сбавил обороты. Но тут же заработал с новой силой.
Потому что этот Данил… матерь божья. Если бы не Виталий Васильевич, его вечное брюзжание и мой несмываемый комплекс «недостаточно хороша», я бы, кажется, забыла, зачем пришла, и начала бы просто смотреть на него. Молча. С глупой улыбкой.
Он был… опасен. Не гламурно-попсово, как Ваня, а по-настоящему. В его спокойной уверенности, в том, как он откинулся в кресле, изучая меня.
На стенах за его спиной висели не абстрактные картинки, а дипломы и награды: «Лучшее ивент-агентство года», «Инновация в индустрии развлечений». Этот мужчина не просто хорошо выглядел. Он был умным. И успешным.
И я в своём платье трёхлетней давности чувствовала себя букашкой, забравшейся на капот «Ламборджини».
«Он на тебя и внимания не обратит, Ирка, — прошипел в голове голос, похожий на мужа. — Ты же не клиент его уровня. Ты — недоразумение».
— Я… Ирина Колмачева, — выдавила я, поднимаясь. Ноги меня не слушались. — Брокер франшиз. Но я не по работе. Я… по личному.
— Присядьте, пожалуйста, Ирина, — он жестом показал на кресло. — Мне сказали, у вас нестандартный запрос.
Его взгляд был внимательным, без намёка на ту насмешку, что я видела у девушек на ресепшене. Это придало мне крохи смелости. Я вдохнула и решилась на отчаянный шаг. Встала снова (зачем?!) и подошла к его столу, как к краю обрыва.
— Господин Кирпичев… Данил… могу я так? — залепетала я. — Вы смотрели на себя в зеркало? Вы — вылитый Вася Виталенко. Только… солиднее.
Он слегка приподнял бровь. Уголок его рта дрогнул. Это не была улыбка. Это был интерес.
— Мне об этом говорят. Редко, но говорят. И что с того?
— А то! — я всплеснула руками, забыв про деловой этикет. — У меня дочь. Кира. Ей скоро семнадцать. Она… она живёт им. Его песнями. Его улыбкой. Она хочет его на свой день рождения. Иначе, говорит, праздника не будет, и нас с мужем тоже. Вы же понимаете? Вы наверняка понимаете!
Я замолчала, переводя дух. Он молчал, давая мне договорить. Его спокойствие было обескураживающим.
— Я обзвонила всех, — продолжала я, сбивчиво. — Это невозможно. Его график, его гонорар… Мы не миллионеры. Но я видела вас и… у меня родился план. Гениальный, мне кажется. — Я сделала паузу для драматизма. — Мы снимаем дом. Устраиваем сцену. Освещение — только сзади, в полутьме. Мы вас… ну, немного подгримируем.
