Пышная любовь майора - Дора Шабанн
И пропавшего там.
Без вести. Бесследно. Безнадежно.
Первые шесть лет мы ждали его дома каждый день: мама работала, я училась в школе, а по вечерам мы чутко прислушивались: не идет ли? Бросались к окну посмотреть на каждую машину, что останавливалась у подъезда.
Ждали – ждали – ждали.
И верили.
Но когда пришло время мне поступать в институт, мама, оставив всем папиным коллегам, а также нашим друзьям и знакомым новый адрес, все же рискнула переехать в Саратов, к старшему брату, неподалёку от которого давно осели их родители.
Так маленькая «Булочка» резко выросла до «Кренделя», поступив в медицинский, как того требовали семейные традиции, но главное – как хотел папа.
Бабушка с дедом первое время маме активно сватали всяких, на их взгляд, «приличных мужиков», но мама, учительница математики в средней школе, упорно стояла на своем:
– Никого мне не надо. Я жду Виталия. Точка. Тем более ваши «варианты» и не варианты даже. Они в школе-то учились? Хоть бы в рабоче-крестьянской…
Бабушка ворчала и фыркала, дед не одобрял молча.
Но маме было всё равно: жили мы с ней отдельно в скромной квартирке. Она трудилась в районной школе, а я училась и подрабатывала санитаркой в городской больнице с третьего курса.
Мы справлялись.
И ждали папу.
То, что дело это уже безнадёжное не раз и не два говорил мне самый адекватный родственник: мамин брат дядя Витя.
– Ида, ты же уже взрослая, да по жизни и в своей больнице всякого навидалась. Ты же понимаешь: десять лет ни слуху ни духу. Ну, шансов ведь нет почти?
Я кивала.
Я, правда, понимала, но не могла перестать ждать и надеяться на чудо.
А потом мой дядька, классный, между прочим, нейрохирург, прихватил меня, проходившую ординатуру в родной больнице, в столицу. Там как раз проходила научно-практическая конференция по нашему профилю.
И во время этой поездки меня занесло на семинар по не шибко у нас в глубинке известной остеопатии. После чего жизнь моя моментально заиграла новыми красками.
Нет, как полагается приличной девочке, специализацию по неврологии я получила. Место в больнице – тоже, но факультативно, при каждом удобном и не очень случае, я расширяла свой кругозор в направлении, так меня захватившем.
Известно же: кто ищет и стремится, тому дано будет?
Наш зав. отделением однажды пострадал в ДТП, а последствия снять удалось лишь с помощью остеопатических практик.
– Черт с тобой, Бублик! Пиши заявку. Тут какой-то семинар будет в Нижнем по твоей тематике в следующем месяце, а через три, ближе к лету, в Москве. Поезжай, просвещайся! – неожиданно облагодетельствовало меня начальство.
И добавило, подтвердив аксиому про бесплатный сыр:
– Но вечером сегодня к тебе тёща моя зайдёт. Ты уж посмотри руками своими золотыми, что у неё с шеей, а?
После того как вопрос с шеей тёщи и ногой жены моего начальника благополучно удалось решить, коллеги окрестили меня ведьмой, но за помощью прибегать стали чаще.
Парадокс.
Конечно, на конференции, семинары и различные остеопатические форумы ездить я стала с завидной регулярностью. Так и ездила аж до своего тридцать третьего дня рождения.
Именно тогда в Петербурге, на семинаре у австрийца доктора Коэна, я познакомилась с двумя дамами, что просто перевернули мою серую, скучную реальность.
Первой была невролог из местной Военно-медицинской академии, профессор Иванова Марина Владимировна, которая пригласила меня на работу в крупный медицинский центр.
– Ида, твой подход и адаптация некоторых техник очень прогрессивны. И дают результат быстро и надолго. Ну что ты там в своей неврологии скучаешь? Здесь другие деньги, ну и репутация. Я тебе полную запись гарантирую. Только переезжай.
Это было ново и неожиданно.
Но рискнуть и что-то в своей унылой жизни изменить тихоня и толстушка Ида-булочка решилась после близкого знакомства с Кларой Азаровой.
Никогда в жизни я не встречала более «волшебных рук» и сильного характера.
– Руки, говоришь? О, это основа из официальной медицины, – усмехнулась миниатюрная, хрупкая красавица в тёмных очках. – Я же закончила Первый Мед и вполне успешно.
Восхищенно покачала головой: подготовка питерского Меда была широко известна.
– А потом случилось это, – она ткнула пальцем в оправу, – и остались у меня только «очумелые ручки».
Именно то, с каким спокойствием и достоинством Клара несла свое бремя, поразило меня. Она не замкнулась в себе после трагедии, не обиделась на весь мир.
Она его спасала, как имела возможность.
– А ты боишься даже попробовать изменить то, что тебя не устраивает, – пробурчала я себе.
И вернувшись к родне в Саратов, выступила с внезапным заявлением:
– Я ухожу из неврологии.
Семья застыла в шоке.
– Переезжаю в Петербург.
Мама в ужасе распахнула глаза, бабушка вдохнула, перед включением сирены, а дед помрачнел.
– Меня пригласили на работу, о которой я и не мечтала.
Дядя Витя хмыкнул:
– Подробности. А то бросишь тёплое место, семью и что? Будешь там в сомнительном салоне красоты трудиться?
Ну, хвала Марине Владимировне, предложения, оформленные надлежащим образом от оздоровительного центра «Солей» и медицинского поликлинического комплекса «РНО-Мед» у меня были.
И они дядю устроили.
– Смотри, теперь ты – сама за себя. И жильё, и еда, и прочее на твоей зарплате повисают.
Я кивнула: да, пришло время отделяться от материной юбки.
– От нас – подарки к праздникам, – уведомила меня остальная родня, но я не возражала.
Я внезапно ощутила кураж. Меня словно подхватило и… покатило.
Да, впервые нажитые за последние двадцать лет излишние килограммы меня не смущали. Уж что-что, а работать они мне не мешали. И в новом амплуа моя внешность не играла никакой роли.
Люди шли не смотреть на меня, а за избавлением от боли. А сделает это «пышка» Ида или слепая Клара – для них не имело никакого значения.
Вот такое оно, настоящее волшебство.
Собственно, так я и приехала два года назад в ослепительно прекрасный и невероятно холодный, ветреный и капризный Петербург.
И ни на мгновение не пожалела.
Да, я по-прежнему ждала возвращения отца и ни в коем случае не собиралась заводить никаких отношений, дабы исключить боль потери и разочарование, но жизнь моя стала в десять раз ярче, динамичнее и насыщеннее.
– Почему
