Измена. Это не про нас - Марта Макова
— И ты всё это выложила Маше. — устало констатировал я. — Она информацию поняла по-своему, решила, что Прохор — мой сын, а с Маринкой у нас отношения. Вот такие дела мам. А всего-то нужно было нормально поговорить.
Матушка ахнула и прижала многострадальное полотенце к груди.
— Я извинюсь перед Машей. — испуганно заморгала мама. — Хочешь, я прямо сегодня поеду к ней и извинюсь, если виновата.
— Ты ни в чём не виновата, мам. — я встал из-за стола и подошёл к матери, обнял её, пахнущую родным домом, пирогами с ревенем, старомодными духами с запахом ландыша. — И не надо пока к Маше ездить. Не надо тревожить её сейчас, она только немного успокоилась и пришла в себя. И ещё, мам. Никаких Марин. С тётей Зиной общайся, если хочешь, но ни Марины, ни Прохора, ни разговоров о них в нашей с Машей жизни быть не должно. Я обещал это жене, и так это и будет.
— Хорошо, сынок. — быстро закивала мама. — Я больше ни звука не произнесу про них. И Зину спрашивать не буду. Вот только неправильно всё это с Прошей. Жалко мальчишку. Ты же крёстный отец ему перед богом и людьми. Ты должен…
— Мам. — оборвал резко, взял за плечи и заглянул в глаза. — Тебе кто дороже, наши с Машей дети, твои родные внуки, или мальчик Прохор, которого тебе жалко? Я никогда не общался с ним, и мальчишка прекрасно жил без крёстного. С чего я вдруг сейчас должен заменить ему отца? Ты сама видишь, к чему всё привело. Я ребёнка чуть не потерял, я жену чуть не потерял. Нахрена это, мам? Оно того стоит?
— Хорошо, хорошо. — испуганно отступила мама, руками замахала. — Как скажешь, сынок. Ты прав. Детки наши самое важное, семья, Машенька. Давай я лучше вареников с вишней налеплю на ужин. А вы с детками к Маше поезжайте.
— Попозже немного. — я потёр ладонями лицо, стараясь не задеть переносицу. — Нужно несколько звонков сделать, решить кое-какие дела. Я в кабинете буду.
Но уже через несколько минут, как только я завершил первый звонок, дверь в кабинет приоткрылась и в проёме показались две детские головы.
— Пап, мы хотим поговорить. — решительно заявила Аглая.
— Входите тогда. — сдерживая усмешку, пригласил детей войти. Уж больно деловой и строгий вид был у обоих. — О чём говорить будем?
— О Прохоре. — первым не выдержал вспыльчивый Марк.
Я мысленно закатил глаза. Захотелось прям через черепную коробку мозг свой почесать.
— Сразу обозначу — Прохор мне не сын, я ему не отец. — серьёзно заявил я. — Он вам не брат.
Глава 21
Всё, что рассказал Андрей, выглядело правдиво и логично. Вот только ничуть не уменьшало мою обиду. А ещё я злилась. В какой-то мере и на себя тоже. Струсила, не выслушала, надумала бог знает что, чуть не потеряла ребёнка.
Но на мужа я злилась и обижалась больше. За то, что не посчитал нужным хоть раз упомянуть о крестнике и его матери, с которой, оказывается, время от времени общался. В конце концов мог бы предупредить меня, что летит в Эмираты. Для меня хотя бы это не было неожиданностью.
— Маша, ты имеешь полное право на эти чувства. — поправляя цветы в огромной корзине, которую занесли в палату сразу две медсестры, успокаивала меня мама. — Имеешь право злиться и обижаться на мужа. В конце концов, ты именно из-за поступка Андрея попала сюда. Хорошо, что всё обошлось.
Мама вздохнула и, отойдя на шаг от корзины с цветами, стоящей на журнальном столике, цокнула языком.
— Очень красивый букет. Шикарный. Умеет Андрей, когда захочет.
— Больно, мам. — вздохнула я, издали рассматривая цветы. По-летнему яркий, разноцветный и такой огромный, что поднять корзину медсёстры смогли только вдвоём. Широкий жест мужа, желающего загладить свою вину. — Знаешь, как мне было больно и страшно? Мне казалось, что я умру. Я не знала, как жить дальше. Думала, что вся наша жизнь — сплошная ложь. Ни дня правды. Каждое его слово, каждое признание в любви — бесстыжее враньё. Мне и сейчас больно. Я больше не смогу до конца верить Андрею. Сейчас меня разрывают на части сомнения. Я очень хочу ему верить, мам. Но пока не получается делать это до конца.
— Понимаю, Маш. — мама подсела ко мне на диванчик и притянула мою голову к своему плечу. Поцеловала в волосы, согрев горячим дыханием кожу на голове. — Возможно, я, как никто другой, понимаю тебя. И твою боль, и твои сомнения.
— А я теперь до конца поняла твою. — хлюпнула я носом.
— Всё пройдёт, Маш. — дыша мне в волосы и легко касаясь их губами, вздохнула мама. — Всё пройдёт и обязательно наладится. Андрей не твой отец. И потом — все мужчины разные. Есть и настоящие, порядочные, которым можно доверять. Которые не подведут и не предадут. Мне кажется, твой муж именно такой. Сглупил, не просчитал, поторопился, но не предал. Я, несмотря ни на что, доверяю ему, Маш. И ты снова попробуй. Без доверия супружеская жизнь превращается в ад.
— Я доверяла, мам. Всегда доверяла Андрею, как себе, как тебе доверяла. Ни на секунду не сомневалась в нём. — я взяла в руки свободную ладонь мамы и переплела наши пальцы. — Я всё утро сегодня думала, почему не подошла к ним прямо в аэропорту, почему не потребовала ответа? Почему побоялась узнать правду? И я поняла. Я подспудно ждала этого. Ждала и боялась.
— Ждала? — мама отпустила мою голову, которую придерживала одной рукой на своём плече, отстранилась и внимательно посмотрела мне в глаза.
— Помнишь, когда папа объявил, что у него другая женщина, ты сказала, что со мной однажды тоже такое может случиться. — я запрокинула голову и шумно втянула носом воздух, пытаясь побороть слёзы. — Я не то, что поверила твоим словам, мам. Андрей ни разу за десять лет не дал мне повода сомневаться в нём. Но они остались где-то в глубине души скрытым страхом и тревогой. Как заложенная бомба с часовым механизмом. И вот рванула.
Мама вздрогнула и озабоченно посмотрела на меня. Так, словно увидела в первый раз.
— Прости меня, дочка. Я не должна была говорить тебе такого. — в глубине её глаз заплескалась вина и тревога. — Я в тот момент была немного не в себе. Я была раздавлена. Для меня самой был полной неожиданностью поступок вашего отца. Страшной, убийственной неожиданностью. Даже не подумала в тот момент, что ты запомнишь мои слова и они так
