Проваливай дядя, или Ох уж эти ландыши - Дарья Дятлова

Дарья Дятлова

Проваливай дядя, или Ох уж эти ландыши

Пролог

— Мария это вам! — и что вы думаете? Мария чуть не поплыла от вида этих самых ландышей.

Я уже руки в боксёрских перчатках потянула за цветами, но потом в голове, как набат, голос Петровича: «Смотри, Елизарова, никаких контактов перед боем, подсыпят что-нибудь и карьере конец!»

Смотрю на этого красаучика, лыбится, как майская роза. Да ты, наверное, казачок засланный… огляделась по сторонам, рядом никого, только мы вдвоём… ну сам напросился, нечего тут отравленные цветочки мне протягивать.

Развернулась и выписала этой улыбающейся морде прямой по корпусу, лови, гадёныш.

Вот только не знала я в тот момент, что расплачиваться мне придётся за этот поступок… да ещё и чем!

Глава 1

— Смотри, Елизарова, ни с кем никаких контактов перед боем, — наставлял меня Петрович. — Ты же знаешь, как коварны конкуренты, подсыпят в чай что-нибудь и конец твоей карьере.

— Николай Петрович, я же не маленькая, — скоро тридцатник, а мне всё советы дают. — До встречи.

Выхожу из зала вся в мыле, пот по спине течёт… знатно сегодня в спарринге отработала, Петрович мне Брагину в пару поставил, знает, что мы друг друга на дух не переносим.

Жалеть друг друга не будем, мутузили с ней не на жизнь, а на смерть.

Теперь срочно домой и примочки на ушибленные места… ничего, тяжело в учении — легко в бою!

Но хуком слева она хорошо мне всадила, аж в зобу дыханье спёрло.

Надо дома проанализировать все недочёты, мне КМС получить позарез нужно.

Приняла душ в раздевалке, натянула на себя своё любимое жёлтое платье-майку, перекинула боксёрские перчатки через плечо, подхватила спортивную сумку и на выход.

— Всем пока! — махнула девчонкам и вышла из здания.

Соревнования через два дня… и в противоборствующем клубе будет тренером он, наш с Дашей биологический папаша, чтоб ему пусто было.

И я не я буду, если не положу на ринге его протеже. Это для меня дело чести, нечего было жену с маленькими детьми бросать.

Дашка добрая душа простила его давно, общается, созванивается. Но со мной такие штуки не пройдут, я кремень!

Не надо мне вот эти сюси-пуси, была б моя воля его бы на бой вызвала и отделала бы, как грушу резиновую. Отомстив за слёзы матери и её загубленную молодость.

Села в свой чёрный джип и рванула с места.

Спокойно, Маша, в нашем деле злость не помощник, тут головой думать надо, а потом уж кулаками.

Поставила машину прямо под окнами своей трёхкомнатной квартиры, подарок мэра на региональном чемпионате, и, подхватив сумку, вразвалочку пошла к подъезду.

— Маш, ну я уже не знаю сколько раз тебе говорить! — сестра в гости ко мне приехала на пару дней, как раз приурочив это к соревнованиям…, и я даже подозреваю, что приехала она из-за отца тоже. — Бросай ты этот бокс, ты себя со стороны вообще видела? Ходишь, как мужик, переваливаясь с ноги на ногу.

— Я тоже тебя люблю, сестрёнка! — смеюсь, обнимаю крепко и приподнимаю над полом.

— И не надо мне постоянно напоминать, что ты старше меня на три минуты, — она у меня очень хорошая, моя Дашка, один минус — вся доброта ей досталась, видимо, а это не всегда плюс.

— На три минуты и тридцать две секунды, если быть точной, — поправляю младшенькую. — Слушай сестра, ну не нуди, ты же знаешь, что бокс для меня — это моё всё! Замуж выходить я не собираюсь, насмотрелась на папашу нашего, спасибо, обойдусь и без этого счастья.

— Маш, ну перестань, просто ты ещё не встретила свою вторую половинку, а вот как влюбишься, так куда твои боксёрские перчатки полетят.

— Никогда этого не будет! Чтобы я ради какого-то мужика свои перчатки на гвоздь повесила? Да не бывать этому никогда!

— Ну ладно-ладно, давай руки мой, я твой любимый рулет с курицей приготовила, — знает, чем меня можно завлечь, мамиными рулетами с курочкой и сыром.

— Вот сразу бы с этого и начинала, — рванула в свою спальню, убрала перчатки и сумку со спортивной одеждой в шкаф, подправила причёску, единственная моя уступка сестре, и пошла мыть руки.

Я ведь под расчёску подстричься хотела, короткая стрижка мне идёт, да и в боксе с длинными волосами не комильфо.

Но Даша моя прямо в позу встала.

— Если коротко будешь стричься, тогда я не твоя сестра! — глупая, не понимает, что ли, что мы с нею на всю жизнь неразлучны, и по крови, и по рождению…, но прислушалась к ней и оставила волос в покое.

Прохожу на кухню, а там запах, как в детстве, когда сидели с ложками в руках и ждали, когда мама из казана вкусное на стол поставит.

— Ты же не забыла, что у меня белковая диета? — говорю, а у самой слюнки текут.

— Белковая диета? — читает мои мысли сестра. — Когда я приезжаю, никаких белковых диет! Похудеешь ещё.

— Ну, это нам с тобой не грозит, — кладу в рот первый кусочек и в блаженстве закрываю глаза. — Вот как вы с мамой это делаете, а? Почему я так вкусно готовить не умею?

— Потому что учиться у мамы нужно было, а не с пацанами по подворотням носиться на равных, — это да, росла я в детстве, как пацан: и кастет в кармане, и словцо крепкое при случае, и в драки лезла по поводу и без повода.

— Дашь, так вкусно, но мне, наверное, много нельзя, — с трудом отрываю от себя тарелку, с большим сожалением смотря на блюдо с рулетом. — Ты знаешь, что по моему весу мне с трудом соперника находят уже.

— Ну вот и хорошо, быстрее на тренерскую пойдёшь, смеётся сестра, добавляя в тарелку ещё добрую порцию и пододвигая ближе ко мне. — А ещё лучше замуж.

— Чур меня чур, ты же знаешь, что парни меня стороной обходят, ссут девушку сильнее себя иметь.

А мне это только и на руку, ибо я туда никогда и не собираюсь.

— Машуль, давай сходим куда-нибудь, я два дня в городе и сижу у тебя тут, как пришитая.

— А что Лёшеньке своему не напишешь? — вот не перевариваю я её бойфренда, пользуется ею, а Дашка с него пылинки сдувает. — Насколько я поняла он к родителям приехал, сходили бы куда-нибудь вдвоём, развеялись.

— Лёша не может,