Опасный маркиз - Минерва Спенсер

Необходимо действовать быстро. Ей не составит труда притвориться больной и пропустить сегодняшнюю пьесу — она и правда страдала, страдала от горя.

Мия сама не заметила, как добралась до их городского дома и поднялась по ступеням, передала плащ лакею и, сняв перчатки, оглядела свое отражение в большом зеркале. На ее лице не было и намека на то, что ее жизнь разлетелась в тартарары.

— Лорд Эксли дома?

— Нет, его светлость недавно ушел, миледи. Мне узнать у Бетсона куда именно?

Мия чуть не разрыдалась от облегчения. Нет опасности наткнуться на него — хотя бы пока. Впервые за все прошедшее время она была рада, что муж ее избегает.

— Нет, ни к чему.

Когда Мия вошла к себе в спальню, Лавалль была чем-то занята в гардеробной.

— Миледи? — Француженка нахмурилась. — Вам нехорошо?

Мия приложила руку ко лбу:

— Ужасно болит голова. Может, сделаешь мне горячего молока с пряностями, вроде того, которым ты меня поила в доме отца?

— Bien sûr[5], мадам! Но придется поспрашивать на кухне. Возможно, каких-то специй у меня не хватает.

Все ее мысли уже были о задании.

— Хорошо, сходи и поищи все необходимое, — поторопила ее Мия.

— Вам помочь раздеться, чтобы вы могли лечь в постель?

— Лучше просто приготовь питье.

Лавалль кивнула и молча удалилась. Больше всего Мие хотелось забраться в постель, уснуть и спать до тех пор, пока этот кошмар не закончится, но надо еще успеть собрать вещи, пока Лавалль не вернулась.

На поиски такой сумки, чтобы под силу было нести, ушло немало времени. В ней хватило места только на одну смену одежды и самое необходимое, так что придется надеть несколько слоев на себя перед уходом этим вечером.

Но как покинуть дом незамеченной? Мия прикусила губу. Оставалось еще несколько часов, чтобы что-нибудь придумать, а пока следовало написать записку для Адама. Нельзя сбежать просто так, ничего не сказав, чтобы подозревал худшее.

Мию аж передернуло, стоило подумать о том, какое у него будет лицо, когда узнает про ее бегство. Она могла оставить для него записку, но не могла сказать правду. Если он хоть на миг заподозрит, что она отправляется в Средиземное море, то догадается, что искать ее нужно в Истборне, в доме лорда Рамзи.

Она присела за небольшой стол у себя в гостиной и долго смотрела на чистый лист бумаги, пытаясь придумать, что написать, чтобы не навлечь на себя гнев и в то же время не разбить сердце мужчины, которого полюбила. Солгать ему? Написать правду? Где найти нужные слова, но при этом не выдать, куда направляется? Что написать, чтобы он не чувствовал себя преданным и не возненавидел ее?

Что она может написать?

Громко тикали часы, отбивая мучительный и неумолимый ритм: пора, пора, пора.

Пора…

Мия склонилась над чистым листом и начала писать…

Глава 23

Мия лежала в постели с влажной тряпкой на лбу, а муж в тревоге смотрел на нее. Хоть она и знала, что он тревожится только о ребенке, которого она носит, этот взгляд все равно был для нее очень дорог. Она старалась запомнить каждую черточку его лица, чтобы в предстоящие недели питать душу воспоминаниями.

— Уверена, что не нужно послать за доктором? — спросил Адам уже в который раз.

— Нет, мне просто надо отдохнуть. — Обманывать его было и в самом деле больно. — Очень жаль, что я пропущу спектакль. Девочки уже несколько дней ждут этого вечера и подбирают наряды.

Адам холодно взглянул на нее из-под опущенных век и отвернулся:

— Я передам им, что ты сожалеешь.

— Адам… — Мия сглотнула. Надо быть осторожной, чтобы все не испортить. — Я просто хочу, чтобы ты знал, как много для меня значишь.

Она не это хотела сказать, но ничего получше придумать не смогла, помня о предстоящем обмане.

Адам смотрел на нее так, словно они не были знакомы. Мия отчаянно искала в его глазах намек на хоть какие-то чувства, но видела перед собой лишь красивое, но холодное лицо.

В комнату ворвалась Лавалль и поставила на прикроватный столик еще один стакан.

— Прошу прощения, лорд Эксли. Это миссис Харпер передала для вас, миледи.

Лавалль шмыгнула носом, а ее пренебрежительный тон ясно давал понять, как она к этому относится. Она отвернулась, не подозревая, что только что их прервала.

Губы Адама улыбались, но улыбка не коснулась глаз.

— Отдыхайте, миледи.

Мия наблюдала, как удаляется его подтянутая фигура. Он знает. Не понимая толком, что именно, знает: что-то не так. Хорошо, что ей не придется с ним видеться до отъезда, а то она была опасно близка к тому, чтобы сдаться на его милость.

Адам закрыл дверь спальни жены и долго смотрел на нее, словно деревянная створка могла объяснить, отчего у него в голове тревожно бьет колокол.

Ее слова его поразили. Он очень много для нее значит — какого черта? Если он так чертовски много значит, то что ее рука делала за пазухой проклятого лакея? А если то, что она делает, так чертовски невинно, почему не объяснится?

Эти четыре с половиной дня были худшими за последние десять лет. И, что еще хуже, он с самого начала знал, что добром это не кончится. Как он мог забыть болезненный, сокрушительный и унизительный урок, который усвоил так давно: что любовь в лучшем случае ведет к разочарованию, а в худшем — к предательству? Боже! Эта женщина не дождалась даже рождения ребенка, прежде чем броситься в объятия к другому. Адаму не хотелось даже думать о том, что ребенок может быть не от него.

Что с ним не так? Что отталкивает женщин? Он делает или говорит что-то не то? И как он мог поверить ей? Его разрывало от ярости на самого себя. Он был…

— Папа? — прозвучало так тихо, что Адам едва расслышал.

Он обернулся, и от открывшегося зрелища перехватило дыхание: Ева, одетая в облако муслина клубничного цвета, непослушная копна темных волос уложена аккуратными локонами. Адам не мог налюбоваться на дочь. Он всегда считал, что она вылитая Вероника, но теперь понял, что ошибался: своим лицом сердечком и темно-синими глазами невероятной красоты она напоминала его мать.

Высокие скулы девочки — так похожие на его собственные, как только сейчас он