Яд Версаля - Эрика Грин
— Но я не хочу уезжать из Франции, мсье! Здесь моя Родина, здесь живет мой отец, мои братья, здесь похоронена моя мать, в конце концов! Что мне делать в Англии, чужой и непонятной для меня стране, где у меня нет ни одной родной души?!
— У вас буду я и наш сын. А больше нам никто не нужен, — сухо произнес граф, перечеркивая мое лучезарное состояние. — Когда-нибудь, когда наше ребенок подрастет, вы сможете привезти его во Францию показать деду. Но жить мы будем в Англии! Это мое окончательное слово!
Я услышала нотки раздражения в голосе мужа и внезапно поняла: да он просто хочет изолировать меня от Эжена, опасаясь, что проигрывает моему молодому любовнику во всем. Что ж, в проницательности ему не откажешь… Но я не могу и не хочу уезжать от Эжена!
Муж поцеловал мне руку и ушел. А я вдруг встрепенулась: Эжен! Он же ничего не знает! Наскоро пишу записку: «Я приеду через два часа. У меня важные новости! Твоя Э.» и передаю ее с посыльным, чтобы отвез ее в Сан-Жермен в поместье виконта де Ирсона.
Мужу я сказала, что хочу отлучиться на некоторое время, чтобы навестить своего младшего брата Шарля и поздравить его с днем рождения. Я ничем не рисковала, потому что муж не общался с моей родней и тем более не знал, когда дни рождения у моих братьев. А проверять он не станет, тем более на радостях. Поэтому надо будет только улизнуть, не попадаясь на глаза тетушке Сове, чтобы она не взялась меня сопровождать.
Через два часа я была уже на месте. Эжен стоял у входа, прислонившись к стене, поджидая меня. Он быстро сбежал по ступенькам и заключил меня в объятия. Он выглядел довольным и одновременно встревоженным.
— Этель, детка, что случилось? Я очень рад нашей встрече, и, надеюсь, важные вести не омрачат этой радости, — он обнял меня за плечи и повел в дом, ставший мне уже родным.
В гостиной я присела на софу, Эжен рядом со мной, держа меня за руки. Подошла Арлетт и мило поприветствовала меня.
— Эжен, любимый, у меня две новости, — начала я говорить, а сердце билось в груди, как птица в силках. — У меня будет ребенок. Твой ребенок.
Арлетт выгнула брови. Эжен просиял и бросился меня целовать.
— Ты моя детка, моя сладкая, любимая малышка, — приговаривал он, покрывая поцелуями мое лицо. — Я уверен, что это будет мальчик! Как мы его назовем?! Надо же придумать имя!
— Граф придумает. Эжен, ты забыл, что этот ребенок будет маленьким графом де Сен-Дени? — Арлетт нахмурилась и вернула брата с облаков в реальность.
Эжен посмотрел на сестру, и его счастливая улыбка начала медленно сходить с лица. Мне было больно видеть, как умирала его радость и не хотелось добавлять еще больше неприятных вестей. Но я понимала, что это необходимо: ведь надо что-то с этим делать.
— Любовь моя, муж сказал, что увезет меня навсегда из Франции в Англию, чтобы ребенок родился и рос вдали от Версаля. Хотя я думаю, что на самом деле он имел в виду — вдали от тебя.
Эжен помрачнел, его кулаки инстинктивно сжались.
— Я не позволю никому отнять мою любимую женщину и моего ребенка! — Его светлые глаза стали темнее тучи.
— Раньше тебя такие тонкости не беспокоили, — с сарказмом заметила его сестра. — Наверняка не только в Париже, но и в Лангедоке подрастают твои дети, которых воспитывают другие отцы.
— Арлетт, ты не поняла: тех женщин я не любил, ни одну из них. А Этель… — Эжен нежно прижал меня к груди, — это женщина, посланная мне судьбой.
В его крепких объятиях было уютно и спокойно, но я не могла отделаться от ощущения нависшей беды. В глазах закипали слезы.
— Но что же нам делать, Эжен? Ведь граф как сказал, так и сделает — увезет меня с будущим малышом в эту Англию! Он там уже и поместье присмотрел.
— Вот старый хрен! — рассердился Эжен. — Одной ногой в могиле, да все никак не отправится на разговор со святым Петром!
— Ну, если сам не отправится… — задумалась Арлетт. — А что, если ему помочь?
Мы с Эженом переглянулись и уставились на нее, он — с удивлением, а я — с испугом.
Глава 37. Арлетт Мари Беатрис де Ирсон. Тайный умысел
Эжен перевел на меня удивленный взгляд и даже ослабил руки, которыми все время обнимал Этель. Та сидела, молча перекрестившись, и нервно закусив нижнюю губу.
— Что ты имеешь в виду, Арлетт? Как это «помочь»? — брат смотрел на меня непонимающе. А, может, отказывался верить своим ушам, не ожидав от меня такого предложения.
— Да все очень просто, — я старалась говорить как можно более беспечнее. — Старик, действительно, зажился на этом свете. И не просто зажился, так еще и манипулирует вами.
Брат опустил голову, словно что-то обдумывал: было очевидно, что в душе у него разыгрывается какая-то борьба. Впрочем, на это и был мой расчет.
Этель, по-моему, находилась в полной прострации, словно прямо из Эдема попала на бал князя мира сего. Неженка, которая не знает настоящей жизни, живущая на всем готовом под боком у богатого и знатного мужа… Ей никогда не приходилось хитрить и изворачиваться, как некоторым… Как мне, как Эжену… Ей не понять!
— Действительно, граф де Сен-Дени со своими планами мешает нам с Этель и нашим будущим ребенком, — Эжен нежно посмотрел на Этель и положил руку на ее еще совершенно плоский живот. — Но, с другой стороны, у нас с ним был честный договор, который он не нарушил. В отличие от меня, потому что я полюбил его жену.
Брат обнял Этель еще крепче и поцеловал в щеку. Она немного расслабилась и улыбнулась.
— Но ты права, Арлетт, надо что-то делать! Я не позволю графу разлучить нас с Этель и готов даже на крайние меры! Никогда не поступил бы так с добрым человеком, но Этель от него много претерпела в свое время, — Эжен все больше распалялся.
— Любовь моя, муж никогда не даст мне развод, — вдруг очнулась Этель, — поэтому я сознаю, что нам не поможет ни побег, ни церковь. А раз так — придется действовать самим.
— Детка моя, ты со мной- и это главное! Может быть, мне найти
