Яд Версаля-2 - Silver Wolf

шлюшки! Наши английские девки толстозадые да малоповоротливые, и молвить ничего не могут толкового. А француженки… — Джеймс мечтательно закатил блеклого цвета глаза. — Это ж песня! Гибкие, тонкие, журчат там что-то по-своему, одни «сильвупле» да «манефик». Была там у меня одна зазноба. Шарлоттой звать. Ух! Не была бы шлюхой, увёз бы с собой! Но шлюху никак не можно. Хозяин не одобрит. Хотя свою невесту в том же борделе нашёл, — ухмыльнулся сплетник.

— Да иди ты!!! — присвистнул молоденький юнга. — Дык как же так-то? Он же лорд!

— Да уж больно она похожа на его жену-покойницу, прямо одно лицо, — продолжал смаковать Джеймс. — Я когда её увидел, чуть Богу душу не отдал со страху! Ну, всё, думаю, мёртвые воскресли, как по Писанию…

Матросы дружно заржали.

— Доложился хозяину. А он прямо затрясся от радости. Ну и выкупил барышню у мадам Лулу. Та клялась, что девица в деле ещё и не была. Хотя «мамка» и сбрешет, недорого возьмёт.

— Ну, про бордели-то мы и сами неплохо знаем, — крякнул, закрутив седеющий ус Джим Смолл, бывалый боцман. — Да, братцы?! Кто еще не был в знаменитых борделях Джека Шпыня?!

Братцы радостно загалдели.

— Тут поинтереснее рассказы ходят, — насупился Смолл. — Говорят, в тутошних морях объявился некий пират, которого кличут Аидом. Вот это акула так акула! Самого Шпыня завалил и отправил к рыбам на дно. А его «Персефону» забрал себе и теперь на ней грабит все торговые корабли без разбора — голландские, французские, испанские, английские. И не понять, какого же он сам роду-племени, коли никого не щадит. Наверное, Морской дьявол обрюхатил какую-нибудь девку, она и понесла от него этого Аида, якорь ему в глотку!

Я слушала, затаив дыхание. В душе зашевелились вновь тяжелые воспоминания о пиратах-убийцах с Лайм-стрит и нехорошие предчувствия. Господи, как я ненавижу этих пиратов! Убийцы, грабители, жестокие животные! И этот Аид, наверняка, такой же! Хоть бы не встретить этого кровожадного дьявола на своем пути! Не хватит ли мне страданий, Господи?!

— И ведь, шельмец, — боцман с возмущением нахмурил выгоревшие на солнце брови, — выходит эта сволочь на торговые пути, как по писаному! Прямо будто ему капитаны перед рейсом доклады читают, когда, где и с чем пойдут! Фартит ему, заразе, как и Шпыню не снилось! Наверное, уже все трюмы забиты серебром да золотом.

Я кашлянула от напряжения, вспомнив разговор с сэром Персивалем о золоте.

Боцман напрягся.

— Тихо, ребяты! Никак мадама погулять вышла.

«Мадама», то есть я, решила вернуться в каюту, но тут ко мне подошел сэр Персиваль.

— Этель, дорогая, зашел к вам в каюту, а вы здесь, — сладко улыбнулся мой пожилой жених. — Если бы знали, как я жду того дня, когда мы обвенчаемся и мирно, в согласии заживём в Годсуон-парке. Днём мы с вами будем кормить уток и лебедей в нашем прекрасном пруду. А вечером сядем у камина, и я стану читать вам свои стихи, посвященные Элизабет и, конечно, вам. Еще у меня есть несколько стихотворений в подражание «Илиаде» и целый цикл, написанный под влиянием Вильяма Шекспира.

— Замечательно, — кисло улыбнулась я, представляя сию семейную пастораль. –

— Вашего сына, Этель, мы будем воспитывать в смирении и благочестии, чтобы в его чистое, непорочное сердце не проникли все эти французские веяния. Никакого мушкетерства — только Библия и строгое воспитание. Скорее всего, мы лет в семь-восемь отправим его в частную закрытую школу при монастыре. Там из него вырастят настоящего слугу Господа Нашего. Вы согласны, Этель?

Я рассеянно кивнула, но мыслями была далеко. Ничего не имею против благочестия и смирения, но в устах сэра Персиваля перспективы моего сына вырисовывались какими-то мрачными, лишёнными живого дыхания жизни. Я попыталась представить, что сказал бы на этот счёт Эжен. Нет, ему бы это не понравилось. Сын виконта де Ирсона не должен расти в монастырском цветнике, не зная жизни.

Впрочем, я была благодарна сэру Персивалю, что он так безыскусно раскрыл свои намерения. Они ещё больше укрепили меня в мысли, что наши пути разойдутся, как только мы ступим на английскую почву.

Глава 31. Эжен. «Коронация». Часть первая. (автор Silver Wolf)

Я лежал навзничь на своей капитанской кровати и разглядывал потолок. За последний месяц я успел основательно его изучить до мельчайших подробностей. Я знал, в каком месте какая доска дала трещину, а из какой выпал сучок.

Рядом лежала Мадлен, так же, как и я, распластавшись по низкому, широкому ложу. Стоял знойный тропический полдень, и мы спасались от одуряющей жары в каюте, устраивая себе импровизированную сиесту. Сексуальный голод был утолен, и я старался ни ногой, ни рукой не касаться горячего женского тела. Я подумал о прохладных волнах, что сейчас лижут борт корабля, и решил, что подремлю ещё немного — и мы с женой искупаемся.

Да, именно так, «с женой», ибо месяц назад нас обвенчал какой-то полупьяный капеллан на Тортуге. На мне тогда сияла белизной моя лучшая шёлковая рубашка, а в ушах болтались кольца серёг, щедро усыпанных бриллиантами (накануне свадьбы мне наш великан-боцман проколол уши, и я всю недолгую церемонию чувствовал, как у меня ныли эти небольшие ранки. Боль усиливалась от каждого покачивания серёг. Но сейчас всё уже зажило, конечно) На смущённой невесте в день нашей свадьбы было голубое роскошное, наскоро купленное платье. Наряд был основательно измят. У бывшей капитанши пиратов не было горничной, и погладить подвенечный наряд было некому. «Бедная девочка… Живет среди мужиков и ходит в мятом платье…» — вяло шевельнулась в голове жалостливая мысль.

Любил ли я свою жену? Нет, конечно. Она была мне приятна. Этого вполне достаточно для брака. Какая-то тупая, ноющая боль шевельнулась в груди, и жаркая капитанская каюта начала заволакиваться пыльной, серой тоской.

«Мы сказочно богаты. Наши трюмы полны золота», — уговаривал я сам себя.

И это было правдой. Я мог бы весь день швырять, развлечения ради, монеты в синюю морскую бездну, но беднее бы не стал. Как я этого добился? Да очень просто.

Поначалу мне очень помогали те сведения, что я запомнил из писем, пока скучал в тюремной камере. Первые два раза нам повезло, и мы взяли хорошую добычу (а команде я приказал брать лишь золото и драгоценности, чтоб не возиться с перепродажей других товаров и не привлекать к себе лишнее внимание).

Что я сделал с этими ценностями? Раздал команде и набил драгоценными безделушками свой сундук? Нет. Мы не взяли себе ни монеты, я всё отдал тем незаметным