Яд Версаля-2 - Silver Wolf

— Господин милицейский маршал, — женский голос окрасился кокетливыми нотками. — Я сама о ней позабочусь. Уверена, вы не будете против этого богоугодного дела. А я вам буду ОЧЕНЬ благодарна.

Мужчина крякнул смущённо: «Ну, если дело богоугодное, мадам Лулу, то я возражений не имею. Да и всё равно ей больше некуда пойти без документов и денег».

— А что с теми покойниками, пожилым и чёрным мальчонкой, стало? — любопытничала Мэри Энн.

— Похоронили при часовне, — откровенничал мужчина. — У чужестранца на шее висел католический крест, поэтому мы предали их обоих заботам отца Патрика.

Мне хотелось рыдать в голос: дядюшка Жак, Монку, их больше нет! И Эжена тоже! Но сил не было совсем, только солёные слёзы медленно текли из-под опухших тяжёлых век. И я снова впала в забытьё.

Когда я очнулась и смогла открыть глаза, то увидела, что нахожусь в совершенно незнакомом месте, в красиво обставленной комнате. Надо мной склонилась худенькая черноволосая девушка с оленьими глазами. На вид ей было не больше семнадцати. Её лицо оживилось, когда она увидела, что я смотрю на неё, и она улыбнулась.

— Очнулась? Вот и славно! А то два дня без сознания лежала, мы уж думали, не оправишься. Хотя доктор и обещал, что придёшь в себя. — Девушка щебетала без умолку. — Я — Шарлотта, приехала сюда из Бордо. А местные меня кличут Чарли, но мне не нравится, я ж не собака.

Девушка выглядела доброжелательной и, похоже, говорила искренне. Впрочем, в любом случае я должна была расспросить её и понять, что происходит вокруг. Я приподнялась, опираясь на локти. Девушка придвинулась поближе, очевидно, на случай, если я слишком слаба и не удержу равновесие.

— Где я нахожусь? И как тут оказалась?

— Бедная, ничего не помнишь, да? — с сочувствием спросила Шарлотта. — Тебя сюда привезла наша хозяйка, мадам Лулу. Её племянница Мэри Энн позвала, когда всё случилось около гостиницы на Лайм-стрит.

— А почему мадам так сделала? Здесь что, приют для обездоленных при богатой самаритянке? — спросила я слабым голосом.

— Ну, можно и так сказать… — Шарлотта-Чарли быстро перекрестилась и, наклонившись ко мне, заговорила тише. — Меня и ещё одну девчонку она привезла сюда из самой Франции. Когда мне исполнилось шестнадцать лет, мать с отцом вытолкнули меня на улицу. «Дом полон голодных ртов, а ты уже взрослая. Найдёшь, как добыть себе на пропитание», — сказала мне матушка. А вечно пьяный папаша, наверное, даже не заметил, что я куда-то делась. И прибилась бы я к какой-нибудь шайке, и сгинула бы на помойке, если бы не мадам Лулу. Меня и Жаклин она приметила, когда мы просили подаяние. Сказала, что для таких красивых девушек есть занятие получше и оплачивается оно щедро. Только надо ехать далеко-далеко, на Карибы. Да нам было плевать, хоть куда, лишь бы подальше от грязных улиц Бордо. И вот мы здесь. Вернее, я одна, Жаклин больше нет на этом свете.

Шарлотта помрачнела, около рта появились скорбные складочки.

— Жаклин пару месяцев назад умерла. Не разродилась. Доктор сказал, от того, что таз узкий, а ребёнок крупный. Слишком молоденькой была, меня моложе года на два.

— Господи, как же так?! — поразилась я. — Как же мадам Лулу допустила, чтобы такое случилось? Она же была сама ещё почти ребёнок…

— В нашем деле такое случается. Нечасто, но бывает, — Шарлотта нахмурилась и затеребила оборки своего весёленького платья.

— Что это за место такое, и чем вы занимаетесь?

Шарлота подняла на меня свои кроткие оленьи глаза и произнесла буднично и просто:

— Это бордель мадам Лулу. И мы спим с мужчинами за деньги.

— Вы что делаете?!

В памяти пронеслись картины ранней юности, когда Жюстин рассказывала мне о горькой судьбе провинциалок, сгинувших в публичных домах. Помнится, особенно меня поразила история Люсиль Вернье, умершей в родах, как Жаклин, и некой Шарлотты, утопившейся в Сене… Я тогда ещё подумала, что она поступила правильно: лучше так, чем мучиться в борделе! И вот передо мной уже другая Шарлотта как напоминание о той моей полудетской душевной травме.

— Так мадам Лулу и тебя привезла сюда для этого же, — Шарлотта продолжала теребить складки платья, — будешь обслуживать богатых господ, спать с ними за деньги.

— Что?! — меня словно кипятком ошпарило. — Я, графиня Этель де Сен-Дени, не стану проституткой!

— Станешь, куда денешься, — услышала я голос женщины, которая разговаривала с Мэри Энн, когда я была в полузабытьи.

Я повернула голову в сторону двери. Несомненно, это была мадам Лулу собственной персоной, судя по её властному тону и смиренному книксену Чарли.

Это была ещё довольно привлекательная белолицая женщина примерно сорока пяти лет в зелёном атласном платье и кружевном белом чепчике на светлых волосах. Она поразительно напоминала свою племянницу румяным лицом и голубыми глазами, эдакая «английская роза», вышедшая в тираж. Её вполне можно было бы принять за добропорядочную домохозяйку, а вовсе не содержательницу борделя.

— И называть мы тебя станем «графинькой», раз уж ты у нас из благородных, — усмехнулась мадам Лулу. Её улыбка не была зловещей, как ни странно, скорее, это была улыбка человека, пожившего достаточно, чтобы понимать реалии того мира, что её окружал.

— Да я скорее умру, чем… — закричала я в отчаянии.

— Да полно тебе, графинька! — мадам Лулу чуть хрипловато рассмеялась. — У тебя же есть сын, если я правильно поняла. Не бросишь же ты его на произвол судьбы?

Я похолодела и смогла только выдавить из себя: «Откуда вы…»

— Ты бредила и повторяла что-то о сыночке Рене… Ещё вспоминала какого-то Эжена. Хахаль твой? — мадам Лулу подмигнула со смехом. — Ну, не тушуйся, не тушуйся… Я не собираюсь держать тебя взаперти до самой старости. Но сама подумай, я на тебя потратилась: купила новое платье, хорошее бельё, заплатила милицейскому маршалу, чтобы не забрал тебя в участок, а также доктору, который тебя врачевал… Отработаешь да накопишь денег на место в каюте какого-нибудь торгового корабля, отправляющегося в Европу, и поступай потом как знаешь. Ну уйдёшь ты сейчас от меня… Куда?! Документов и денег у тебя нет, ты никого не знаешь, ничего делать не умеешь…

— Я умею вязать, — буркнула я, вспомнив вечерние посиделки за вязанием со своими лондонскими соседками, миссис Гловер и миссис Мортимер.

— Забавная ты, графинька, своей красотой ты заработаешь куда больше, чем вязанием, — голос мадам Лулу стал твёрже, а между её бровями пролегли две вертикальные складки. — Всё, обсуждать больше нечего! Дня два отдохнёшь, а потом примешься за работу.

Два дня я провела как в аду. Для себя