Все, что мы не завершили - Ребекка Яррос
Джорджия — красивая женщина? Да, безусловно. Я бы даже сказал, она ослепительно хороша. Но у нее трудный характер, и мне показалось, что ей нравится трепать людям нервы просто ради забавы. Я уже начал всерьез опасаться, что общение с Джорджией Стантон будет гораздо сложнее, чем работа над книгой ее прабабушки.
— Вот это да! Ты настолько далек от истины, что это даже смешно. — Адам закончил растяжку, выпрямился и пристально посмотрел на меня. — Ты что-нибудь знаешь о ее бывшем муже?
— Конечно. Дамиан Элсворт, именитый кинорежиссер. Живет в Сохо, если я ничего не напутал. — Я остановился у фургончика с едой и купил нам по бутылке воды. — Мерзкий тип, скользкий и неприятный.
Я сам бываю излишне самоуверенным, даже заносчивым, но этот Элсворт — хрестоматийный напыщенный мудак.
— И какой у него самый известный фильм? — спросил Адам.
— Наверное, «Крылья осени», — предположил я, и тут до меня начало доходить.
Я застыл на месте, и Адам, ушедший вперед, обернулся ко мне.
— В том-то и дело. Пойдем. — Он махнул рукой, и я поспешил следом за ним.
— Скарлетт Стантон никогда не продавала права на экранизацию своих книг, — медленно произнес я. — А шесть лет назад все-таки продала.
— Вот именно. Она почти за бесценок продала права на экранизацию десяти книг совершенно новой, никому не известной продюсерской компании, принадлежащей…
— Дамиану Элсворту. Охренеть.
— И не встать. Теперь понимаешь?
Мы добрались до выхода из парка, выбросили пустые бутылки из-под воды в специальный контейнер для пластика и вышли на людную улицу.
Элсворт старше Джорджии лет на десять, если не больше, но ему удалось протиснуться в Голливуд только… Черт. Как раз примерно в то время, когда они с Джорджией поженились.
— Он использовал свой брак с Джорджией, чтобы подобраться к Скарлетт.
Вот же подлец.
— Похоже на то, — кивнул Адам. — Эти права на экранизацию десяти ее книг расстелили перед ним красную дорожку. Пять фильмов он уже снял, и еще пять осталось. Очень даже неплохо устроился человек. А когда стало ясно, что никакое лечение бесплодия не помогает, он быстренько нашел кого-то еще.
Я резко повернулся к нему. В животе неприятно заныло.
— У них с Джорджией не получалось завести детей, и он обрюхатил другую?
— Согласно еженедельнику «Все о знаменитостях». Не надо так на меня смотреть. Его читает Кармен, а мне скучно просто таращиться в стену, когда я отпариваю ноги в ванне. Те самые ноги, осмелюсь заметить, которые ты постоянно подвергаешь невыносимым нагрузкам.
Черт. Это был совершенно другой уровень подлости. Джорджия дала старт его карьере, а он не просто ей изменил, а публично унизил, практически растоптал.
— Теперь понятно, почему ей сейчас претят счастливые финалы.
— Но все еще хуже. Она была совладелицей продюсерской компании, однако при разводе отказалась от своей доли, — продолжил Адам, когда мы перешли через улицу. — Джорджия отдала все ему.
Я нахмурился. Это же чертова куча денег.
— Отдала все ему? Но ведь это он виноват.
И где справедливость?!
Адам пожал плечами.
— Они поженились в Колорадо. Там можно развестись без суда по взаимному согласию сторон. Она отказалась от своей доли по собственному желанию. Во всяком случае, так я читал.
— Вот кто так делает?
— Тот, кому хочется, чтобы все поскорее закончилось, — ответил Адам. Мы уже приближались к офисному центру, где располагалось издательство, но Адам остановился у входа в соседнее здание. — А поскольку все состояние Скарлетт Стантон, за исключением исчезающе малой части, перешло в литературный трастовый фонд, предназначенный для благотворительных проектов, те миллионы, о которых ты говорил, принадлежат вовсе не Джорджии. Я знаю, ты любишь «живые» исследования, но тебе стоит чаще пользоваться «Гуглом».
— Твою ж мать! — У меня все перевернулось внутри.
Все мои предположения оказались ошибочными. Все до единого.
Адам похлопал меня по спине и спросил ухмыльнувшись:
— Ну что, чувствуешь себя законченным идиотом?
— Может быть, — признался я.
— Погоди, это еще не все. Книга, которую ты завершаешь, не входит в список произведений, переданных в трастовый фонд…
Мой взгляд метнулся к нему.
— Но Джорджия все равно попросила бухгалтерию перевести весь аванс на счет ее матери, — закончил он, чем окончательно меня добил.
— Вот теперь я себя чувствую идиотом. — Я провел руками по лицу. Она ничего не получит от этой сделки.
— Прекрасно. И давай уж последнее. Иди за мной.
Я послушно вошел вслед за ним в офисный центр. Вестибюль был высоким, как минимум в два этажа, по бокам располагались эскалаторы, в дальнем от входа конце виднелся лифтовый холл, а в центре стояла большая стеклянная скульптура, вытянутая по вертикали.
Снизу она была окрашена насыщенным синим цветом: морские волны как бы выплескивались вовне с бурлящей пеной на гребнях, словно они разбивались о невидимый берег. Поднимаясь все выше и выше, густая синь плавно переходила в цвет морской волны, а пенистая структура поверхности становилась все более гладкой. Еще выше цвет морской волны так же плавно сменялся зеленым, причем множеством разных оттенков, и стеклянный ствол, вырастающий из морских волн, расходился на десятки взвихренных ветвей — постепенно сужаясь, эти ветви тянулись ввысь, на высоту примерно в два моих роста.
— Как тебе? — спросил Адам с хитрой улыбкой.
— Впечатляет. Освещение тоже отличное. Подчеркивает переходы цветов и мастерство художника. — Я искоса взглянул на него, понимая, что он устроил мне эту маленькую экскурсию не просто так.
— Посмотри на табличку, — сказал он, по-прежнему улыбаясь.
Я прочел надпись на табличке на постаменте, и у меня буквально отпала челюсть.
— Джорджия Стан… Что за черт?
Это работа Джорджии?! Я посмотрел на стеклянное дерево свежим взглядом. Сказать, что я был потрясен, — это вообще ничего не сказать.
— Если она не писатель, это не значит, что она не творческий человек. Ну что, ты сражен наповал и повержен в прах? Хоть немного? — Адам встал рядом со мной.
— Немного, да, — медленно произнес я. — Или много.
Я опять посмотрел на табличку, отметив дату. Шесть лет назад. Совпадение или закономерность?
— Хорошо. Я свое дело сделал.
Джорджия не просто окончила художественный университет. Она стала настоящим художником.
— Она не хочет со мной разговаривать, Адам. Я ей звонил дважды, и она оба раза бросала трубку. Мне нужно построить основу сюжета, чтобы знать, на что
