Мороз-княже. Подаренная князю холода - Мария Александровна Ерова
- А почему сразу не сказал, что ты не Мороз-княже?! – вспыхнула я, почему-то почувствовав себя обманутой.
- Боялся, что испугаешься. И разговаривать со мной не станешь, - просто пояснил тот, не замечая моей обиды. – Ты же не меня звала, а, значит, и не меня ждала… А звать меня Арсений
Я тяжело вздохнула.
- Да уж, попала я опять в переплёт, Арсений… - имя-то такое красивое! Как и сам его обладатель. - Спасибо за спасение и гостеприимство! Но мне, наверное, уже пора…
Я поднялась из-за стола, хотя и понятия не имела, куда мне сейчас идти. Скорее всего, этот добрый человек лишь отсрочил мою верную гибель, ведь податься мне на самом деле было некуда.
- Скатертью дорожка! – послышался из-за печи довольный голос Ерохи.
- А ну, замолчи! – гаркнул на него Арсений. – А ты, Дарья, обожди немного. Давай сначала поговорим кое о чём…
Глава 20
Грозный рык, похожий на звериный, сотряс дом старейшины, а он сам едва удержался на ногах под таким напором. Но ему это не помогло. Вскоре ноги его оторвались от земли и смешно заболтались в воздухе, а затылок уткнулся в бревенчатую стену, болезненно заныв от удара.
- Отвечай! – грозно потребовал Ратимир. – По какому-такому праву ты опять Дарью на смерть верную отправил?!
- Она сама, сама! - побагровев, отвечал дед Никодим. Ему явно не хватало воздуха, но парень в порыве ярости этого даже не замечал. – Боги выбрали не её, но Дарья уговорила всех, что это она должна в лес ехать. Вот её и отправили…
Ратимир вновь зарычал и как следует встряхнул за грудки пожилого мужчину, добавив ему ещё порцию боли и неудобства.
- Но как вышло так, что обряд проводили опять именно в ту ночь, когда я по делам отлучался?! – рявкнул он прямо в лицо старейшине деревни. – Никак подгадал, а, дед Никодим?! Чтобы я тут у тебя под ногами не мешался и невесту свою защитить не смог!
Глаза парня налились кровью от злости и сейчас он больше напоминал разъярённого хищника нежели человека, того и гляди в глотку вцепится, да и разорвёт её зубами! Страшно стало старику, да так, что завопил он во всё горло:
- Это всё Люта! Это она, стерва!
- Причём тут Люта? – насторожился Ратимир.
Но староста, испугавшись, что сболтнул лишнего, вытаращил на него свои глаза и умолк. Тогда парень, осторожно опустив его на пол, грозно над ним склонился.
- Или ты сам мне сейчас всё расскажешь, Никодим. Или пеняй на себя…
* * *
Он ворвался в избу подобно урагану, с единственным желанием разнести здесь всё и вся! Ничего не подозревающая хозяйка открыла на стук и едва удержалась на ногах, потому как дверь хлопнула так, что стены задрожали. Но Люту сейчас мало беспокоила её утварь. За жизнь в пору было бояться, потому как разгневанный Ратимир был хуже любой напасти и страшнее сорвавшегося с цепи пса.
- Ах ты ведьма проклятая! – воскликнул он, сжимая огромные кулачища и приближаясь к ней непозволительно близко. – Один раз не получилось, так ты во второй всё уладить умудрилась!
Люта, испуганно сверкая глазами, как загнанный в угол зверь, медленно отступала назад, спотыкаясь и едва не падая. «Убьёт» - билась у неё в голове одна-единственная мысль, и по выражению лица несостоявшегося зятя она понимала, что в таком запале он легко это сделает.
- О чём ты, Ратимир?! – громко воскликнула она, желая привести его в чувства. – Я не понимаю…
- Всё ты понимаешь, змея подколодная! – взревел ещё больше разгневанный жених Дарьи. – Дед Никодим мне всё рассказал, и про делишки ваши тёмные, и про медяки, которые ты ему заплатила, чтобы он и в первый раз на Дарью на обряде указал! А колдун Серафим помог ему в этом! Скажи, Люта, откуда же ты знала, что в этот раз очередь Желаны настала, если с нечистой силой не спуталась?!
Мачеха, завопив нечеловеческим голосом, повалилась ему в ноги да так, что тот даже растерялся.
- Не погуби, Ратимирушка! – завыла она, обливаясь горькими слезами. – Не ведьма я, иначе, сам подумай, зачем мне чья-нибудь помощь понадобилась, если бы я сама была в силе судьбу переделать?!
На неё жалко было смотреть, и всё же жалость к этой женщине была неуместна.
- Откуда мне знать?! – не меняя тона, буркнул богатырь в ответ. – Что мне ваши дела ведьмовские…
- Не ведьма я! – повторила Люта, жалостливо продолжая смотреть на него. – Да кое-что умею. Меня ещё моя бабушка гадать на углях выучила… Так вот, показали мне те камни, что Мороз-княже в этот раз заберёт мою девочку, ну я и испугалась. А потом… ты знаешь…
- И ты вместо неё Дарью решила извести! – не спрашивая, а утверждая, заключил Ратимир, разозлившись ещё сильнее.
- Грешна, знаю… Да только выхода у меня иного не было…
- Не было, говоришь?! – взревел парень. – Не было?! Значит, жизнь твоей дочери важнее Дарьиной оказалась?!
Та, сжавшись в комок на полу, продолжала бормотать что-то нечленораздельное, вызывая ещё больший гнев в душе Ратимира.
- Ну ты сама, Люта, напросилась! – воскликнул он, схватив деревянную лавку, что первой попалась под руку, и, замахнувшись, занёс её над женщиной.
- Ратимир!
Этот крик придержал его, и хоть в жизни он ни одну женщину и пальцем не тронул, но сейчас даже не думал останавливаться, собираясь выместить справедливую злость на вздорной бабе.
Но Желана, сводная сестрица Дарьи, вышла из-за своей ширмы, дрожащая да заплаканная, худенькая, словно тростинка, со сложенными на груди руками. Губы её тряслись, словно силилась она что-то сказать, да не могла. И разом всю злость у Ратимира как рукой сняло, но взамен её пришла горькая жалость к этой девушке.
- Это я виновата, - между тем, справившись с собой, продолжила Желана, глядя ему в глаза. – Это из-за меня сестрица погибла
