Яд Версаля-2 - Silver Wolf

Я галантно поклонился. Нинон спряталась за мою спину.

— Мадемуазель де Ревер — игрок неопытный, поэтому я ей составлю пару сегодня!

Женские взгляды пренебрежительно мазнули по маленькой изломанной фигурке, брови удивлённо изогнулись.

— Как вам будет угодно, виконт! — пропели дамы.

И игра началась.

Я поставил Нинон в правильную стойку, вложил в руки деревянный крокетный молоток и показал, как бить по шару. Девушка вся дрожала, руки были холодны как лёд.

— Не волнуйтесь! — шепнул я ей. — Я тоже играю хреново! Меня принимают в игру из жалости!

Нинон улыбнулась.

Взгляды женщин стали более заинтересованными.

Через некоторое время горбунья втянулась в игру, довольно точно посылала шары в воротца. Она радостно ковыляла по игровой площадке, над губой блестела испарина, и девушка нетерпеливо дула на выбившуюся прядь, что падала ей на глаза.

Дамы искусственно улыбались и брезгливо ёжились, когда нечаянно касались горбуньи, словно её недуг был заразен.

Мою грудь рвала надвое жалость, я не понимал, в чём провинилась перед толпой нарядных красавиц эта несчастная калека.

А потом мы с Нинон немного прогулялись по парку.

— Спасибо вам, я бы не решилась сама попроситься в игру! — проговорила девушка, опираясь на мою руку.

— Всегда к вашим услугам, мадемуазель! — улыбнулся я и потом, помолчав, добавил.

— Простите меня за ужасную бестактность, это не моё дело, но… с вами что-то случилось или вы родились…

— Калекой? — подсказала мне Нинон.

— Да.

— Нет, родилась я нормальной, как все дети… — вздохнула девушка. — А в пять лет упала с замковой стены. Мы со старшей сестрой играли там, хоть нам и запрещали, стена была уже дряхлая. Но нам так хотелось посмотреть на деревенскую свадьбу. Вот мы и полезли. Стена обвалилась вместе со мной. На меня упало много тяжёлых камней, но я выжила благодаря молитвам моей покойницы матушки.

— Ясно… А сестра?

— Сестрица не упала, удержалась. Её потом выпороли, конечно, что она за мной не уследила. С тех пор я вот такая… Ох, смотрите, как красиво розы увили этот грот!

Девушка потянулась за цветком, но из-за своей кособокости не смогла поднять руку как надо.

Я сорвал ей розу. Она поднесла её к лицу и закрыла косенькие глазки, вдыхая аромат. И стала почти хорошенькой.

А чудовищная жалость продолжала бушевать во мне. И я принял одно из самых сумасшедших решений в своей жизни. Я решил подарить горбунье… себя. Не навсегда, конечно.

Глава 15. Эжен. Горбунья. Часть третья (автор Silver Wolf)

Шла уже третья неделя, как мы с Нинон де Ревер, что называется, «дружили». Я сопровождал её на прогулках, мы делали успехи в крокете, я танцевал со своей «подружкой» на балах.

Как это восприняло общество? Поначалу с недоумением. Мужчины иронично пожимали плечами, а дамы поначалу окатывали мою наперсницу ледяным презрением. Но, так как я упорно продолжал сопровождать на балы мадемуазель Нинон, прекрасная половина Версаля уяснила, наконец, себе, что брезгливо поджатые губки мало помогают в борьбе с «уродиной», дамы сменили тактику. И моя горбунья больше не сидела грустно одна в уголке с книжкой или своим несчастным блокнотом. К ней в салонах ПЕРВЫМИ подсаживались дамы поболтать, звали перекинуться в картишки и погулять в парке.

Нинон расцвела. Откуда-то взялся и блеск в глазах, и цветущий румянец на нежных щёчках. Когда я проходил мимо, она окатывала меня взором, полным благодарности и нежности, и снова принималась весело щебетать со своими «подружками». Вокруг вчерашней «уродины» начали виться и кавалеры, о чём мне Нинон со смехом и недоумением рассказывала. Я в ответ советовал ей присмотреться к тому или другому «соискателю», но девушка сердилась на меня, фыркая и краснея.

— Послушай, Нинон! — наконец не выдержал я во время очередной прогулки по тенистым версальским аллеям. — Тебе нужно устраивать свою жизнь, выходи замуж, месье де Тревер весьма неплох, человек благородный. Почему ты сердишься на меня? Ты же должна понимать, что мы не поженимся, я не обещал тебе такого исхода. Между нами нежная дружба и не более. Но дружить мы можем очень долго и после твоей свадьбы тоже. Всегда выбирай дружбу, это гораздо надёжнее всяких амуров!

— Просто скажи, что ты меня не хочешь как женщину! — грустно ответила горбунья. — Это гораздо честнее, чем строить из себя заботливого друга.

Я молчал.

— Ну хорошо, скажу ещё прямее! — набрала воздуха в грудь и набычилась девушка. — Ты меня не хочешь. Понимаю… Но могла бы я тебе доставить удовольствие? Дамы мне говорили, что ты любишь, когда девушка встаёт на колени и открывает ротик…

Я задохнулся. Это было настолько неожиданно, что я не успел накинуть аркан на первобытного зверя внутри себя. Кровь закипела мгновенно и бросилась в низ живота. Я судорожно выдохнул, пытаясь обуздать возбуждение. Но не успел, и девушка это почувствовала.

— Ты хочешь, чтобы я тебя использовал для СВОЕГО удовольствия? — охрипшим голосом спросил я, неловко шевеля опухшими от похоти губами.

— Да, — честно ответила Нинон.

— Ну, смотри…

Я хищным взглядом ощупал парк, увидел невдалеке грот, увитый плющом, и потащил туда девушку, молясь, чтобы мы там не застали какую-нибудь парочку, тоже застигнутую беспощадным Амуром прямо в парке. Хотя, я был в таком состоянии, что готов был вытолкать кого угодно из грота, невзирая на ранг и пол.

Когда душная завеса плюща сомкнулась за нашими спинами, я…

Нет-нет, не поставил девушку сразу на колени и не заставил себя ублажать, как, наверное, думает читатель.

— Раздевайся! — прошептала Нинон, сложив руки как для молитвы.

Я хмыкнул, почти рывком стащил с себя камзол, швырнул куда-то в угол. Снял через голову рубашку и остался лишь в узких штанах, которые совершенно не скрывали моего возбуждения. Содрал ленту, которой собрал из-за жары свои длинные волосы в хвост. Тряхнул головой и позволил гриве рассыпаться по плечам.

Я стоял, слегка расставив ноги, перед девушкой и ничего не делал. Её влажный взгляд скользил по моему телу, вызывая сладкое томление в члене. На меня ещё никогда не смотрели с таким честным животным желанием.

Нинон тихо подошла и положила тёплую ладошку мне на грудь. Удивлённо смотрела на собственную ладонь, которая неспешно скользила вниз, сбивая моё дыхание. Я не двигался, чтобы не мешать девушке делать то, что она хотела. Тёплая ладошка гладила меня по животу, я застонал, не в силах справиться с вожделением. Внезапно Нинон закусила розовую губу, сжала рукой через ткань мою вздыбленную плоть и начала ласкать.

Я запрокинул