И имя ей... (СИ) - Екатерина Ларина

Прождал до утра.

Пришла Марта. Окинула измученного мужчину недоумевающим взглядом, когда обнаружила, что дверь к баронессе заперта. Её Гри впустила. Но сделала это очень быстро, приоткрыв дверь лишь настолько, чтоб Марта могла пройти. Тут же вновь щелкнул замок.

И Виль ушел.

Сначала к себе в комнату.

А потом и из города. После того, как к нему пришел Хенрик и, явно чувствуя себя неловко, сказал, что Гризельда просила не ставить пока Виля в караул. Спрашивал, что случилось. Но бард промолчал. Седовласый только на прощание попросил чуть потерпеть. Всё образуется.

Только Виль ждать не стал. Эта глупая гордость и обида.

Все свои ошибки он осознал позже. Длинными ночами на постоялых дворах, когда сопровождал торговые обозы.

Но тогда он ушел. И не узнал, что в тот же вечер именно Гри, осознав напрасность своих страхов, захотев извиниться, нашла в его комнате оставленное прошение об отставке.

И вот через год он вернулся. Понял, слишком хорошо понял, что без нее не может. Четкого плана, как вернуть её расположение, не имел, но нужно было что-то делать. Пока узнавал, какова обстановка в баронском доме, его про графа-то и просветили.

Мужской подход к решению проблемы — пятьдесят бутылок вина.

* * *

Он пьян.

Это пьяный бред.

Этого не может быть.

Её тело. Её губы.

Аккуратно расстегнутая рубашка. Её неловкие пальцы, стягивающие рубашку с него.

— Ты уверена?

Горячий шёпот: "Да".

А вот он — нет. Боится, что она опять испугается. Осторожно. Малейшее напряжение её тела гасит долгими поцелуями. Нельзя торопиться. Только не сегодня.

Только руки. Только губы. А он подождет. Сегодня. Завтра. Пока она не будет ему доверять полностью и без остатка.

Вздох. Тихий стон сквозь сомкнутые губы. И её тело расслабляется.

Прижать к себе крепче.

Еще крепче.

— Ты в штанах...

— Да...

— Ты меня не хочешь?

Не дать отстраниться.

Не сейчас.

Никогда.

— Я люблю тебя. Как я могу тебя не хотеть?

— Тогда почему?

Горячее дыхание на шее. Пальцы на спине. Дайте боги сил сдержаться.

— Я не хочу, чтобы ты меня боялась. Я никогда не причиню тебе вреда.

—... Я не боюсь.

— Ты — может быть. А вот тело твое еще боится. Не волнуйся, мы еще всё успеем.

Вздохнула. Устроилась в объятьях удобнее.

— Скажи... А ты действительно меня любишь?

— Люблю...

— А я тебя.

— Я знаю...

— Ты — наглый тип.

— Это я тоже знаю. И этот наглый тип тебя больше никуда не отпустит.

— А я тебя привяжу, если еще раз надумаешь удрать.

— Согласен.

Потерлась носом о грудь. Легкое прикосновение губ. Еще чуть-чуть, и он сойдет с ума.

Уже сошел.

Но это сумасшествие он не променяет ни на какое другое.

И взор её дороже всех богатств на свете,

Улыбка — тайна тысяч звезд,

И имя ей — нежнейшая из женщин.

И я боюсь, что это всё всерьез.