Через тернии к звездам. История создания самой большой сети апарт-отелей. Начало - Кирилл Александрович Кудинов
Игорь же провез нас по побережью Средиземного моря, показал красивые уединенные пляжи, уютные небольшие городишки. Конечно, мы доехали и до Каппадокии, где, увы, не смогли покататься на воздушном шаре из-за нелетной погоды, но зато увидели уникальную архитектуру этого местечка.
Из Турции мы с Тимофеем полетели в Израиль, где в аэропорту Бен-Гурион встретились с прилетевшим из Питера Вадимом – моим «полиграфическим» партнером. Но Святая Земля вызвала у меня очень противоречивые чувства: грязь, сомнительная архитектура, плохие рестораны и очень высокие цены. Например, хлеб в Тель-Авиве стоил 400 рублей, дюжина яиц – 200, а весьма посредственная шаверма – 1500. Но это и неудивительно. Израиль, как я выяснил позже, входит в десятку самых дорогих стран мира. При этом самая низкая зарплата там начинается от 150 000 руб.
И все же я не могу отказать Израилю в атмосферности и колорите!
Конечно, я с интересом смотрел у Стены Плача на ортодоксов со смешными шляпами и пейсами, терялся на иерусалимском рынке с его торговыми лабиринтами, испытывал досаду при остановке лифтов в шаббат на каждом этаже, любовался старинным кладбищем на Масличной горе. Само собой, был в восторге от рифов Красного моря в Эйлате. И, конечно, получил невероятные впечатления от Мертвого моря. Я действительно лежал на воде, в которую нельзя ни погрузиться, ни нырнуть. И почти кричал от боли, когда вода попала мне в глаза. Безумно щиплет!
В общем, в Питер я вернулся и отдохнувшим, и перезагрузившимся. Там меня уже ждал вернувшийся из Африки Данил, переполненный эмоциями.
– Кир, ты даже не представляешь, какой это космос! Это просто офигительная трансформация! У меня – полное переосмысление всего! Жизнь вообще приобрела другой смысл и уровень! Ты даже не представляешь, какие у меня появились новые цели! – беспрестанно рассказывал он мне о своих впечатлениях от поездки.
– Супер, Данил. Я рад за тебя, – улыбнулся я. – Ладно, мы оба перезагрузились, теперь давай о делах.
– Ты не понимаешь, – не унимался Данил. – У меня реально есть возможность на реинкарнацию! Понимаешь, наша жизнь не конечна! Мы перерождаемся в новые формы!
– Ок, Дань, я понял, что это круто, – пытался сохранить я терпение. – Но давай уже спускайся на землю. Нам бизнес надо восстанавливать. Дел невпроворот.
– Да, я считаю, что нам нужно пригласить консультантов, досконально знающих технологии Хаббарда, – вдохновенно ответил Данил. – Они проведут тесты нашим сотрудникам, дадут нам понять, насколько этичные и продуктивные люди у нас работают и насколько они нам подходят, и покажут пути развития.
– Я бы пригласил коуча по административной технологии, – предложил я. – Ты иногда предлагаешь действительно работающие бизнес-схемы из Хаббарда. Подумай, что мы можем почерпнуть еще.
Но Данил все же фиксировался на своих идеях, чем, честно говоря, немного расстраивал не только меня, но и нашего исполнительного директора Елену. Она пришла к нам из компании, которая внедряла административную технологию Хаббарда, где мы проходили тренинг. Но Елена, в отличие от моего партнера, в религиозную плоскость не ушла.
А Данил шел дальше. Он периодически постил в социальных сетях свои саентологические достижения и мысли, связанные с учением Хаббарда. И тут начали возникать вопросы у наших инвесторов, поскольку люди стали негативно реагировать на Данино увлечение, а некоторые даже поглядывали на компанию с недоверием. Более того, я знал, что наши инвесторы обсуждают эту тему и весьма переживают по данному поводу.
Тут я сделаю небольшое отступление. Дело в том, что Рон Хаббард был разносторонней личностью. И помимо одиозных саентологии и дианетики, у него была очень толковая административная технология – набор эффективнейших и самодостаточных бизнес-инструментов, которые внедряются в компанию и кратно улучшают результаты бизнеса, делая его понятным, прозрачным, оцифрованным и развивающимся. И технология Хаббарда была никак не связана с религией Хаббарда. Именно за его административную технологию я был «за» двумя руками, а вот что касалось саентологии – категорически против.
– Дань, я тебя очень прошу: перестань афишировать свою церковь, – взывал я к разуму Данила. – Я понимаю, это твоя история, ты вправе делать то, что ты считаешь нужным. Но инвесторы, да и сотрудники далеко не всегда с пониманием относятся к твоему выбору. Ты же не хочешь, чтобы из-за твоего увлечения, которое только порождает ненужные слухи и сплетни, у наших клиентов и потенциальных партнеров менялось отношение к компании?
– Это ты не понимаешь, Кир, – не слышал меня Данил. – Я делаю себя и людей лучше, эффективней, чище, наконец. Тебе, кстати, тоже нужно серьезно поработать над собой.
В общем, разногласия на почве саентологии у нас с Даней росли и множились. Впрочем, на нашем бизнесе пока это не сказывалось.
Тем временем первые продажи «Лиговского, 50» шли со скрипом: и для нас это было новое дело, и покупатели боялись приобретать незнакомый формат, и срок выхода на сделку вместо привычного месяца составлял четыре. И тут мы сделали упор на едва ли не главное преимущество нежилого фонда. В этой категории жилья каждому апартаменту можно было выделить отдельный кадастровый номер. То есть если раньше наш инвестор покупал только долю, то тут он становился собственником уже полноценного объекта недвижимости с отдельными документами и кадастровым номером. Глубже разобравшись в этом, наши клиенты стали активнее приобретать юниты.
В итоге за неделю до сделки у нас оставалось семь нераспроданных студий. Конечно, мы удвоили усилия. К тому же нас поддержали и постоянные инвесторы – кто-то приобрел сразу два номера. В объект поверил и Артур и тоже купил в нем студию. Еще одну студию приобрел я. В итоге к назначенному сроку у нас были проданы все 30 апартаментов. Это была самая большая наша сделка – в кабинете нотариуса собрались 25 инвесторов и один продавец. Причем он настоял, чтобы сделку оформлял его нотариус. Мы пытались объяснить владельцу, что наш специалист имеет большой опыт в оформлении сделок по такой модели, знает все нюансы, но… продавец продолжал решительно настаивать на своем нотариусе.
Увы, эта сделка стала для нас одной из самых трудных и длительных: к юристу мы зашли в девять утра, а вышли в десять вечера. Жара в +30 прибавляла градус и к общей нервозности: офис нотариуса с трудом вмещал всех участников процесса, которые дружно вдыхали и выдыхали горячий воздух.
– Так, товарищи, что-то я не поняла, – недоуменно смотрела на нас нотариус – тетушка лет сорока пяти. – А где у нас Иванов? Он значится собственником сразу двух объектов. Мы без него не можем
