Фэнкуан: циклон смерти - Женя Дени
— Тьфу! Боба! Тьфу! Хаптьфу! — Ева недовольно села на кровати, щурясь от яркого света - умные шторы, повинуясь сигналу будильника, плавно разъехались, впуская в спальню серый декабрьский день. Она потянулась к смартфону и тапнула по кнопке выключения сигнала, с трудом попадая пальцем по экрану. — Ну на хрена? На хрена я смотрела аниме до четырёх утра? Ещё сосисок в тесте наелась на ночь… Сидр был лишним, это точно… Как же мне херово… Бобаааа…
Боба наблюдал за этим воскрешением из мёртвых и весело вилял хвостиком. Хозяйка проснулась - значит, скоро он пойдёт какать, нюхать интересные столбы и изучать новости, которые оставили другие собаки за ночь. А это прекрасно.
У лучшего вирусолога страны сейчас лютейший отходняк, от которого голова раскалывается на части и при этом кружится как юла, а желудок напоминает о себе тошнотворными спазмами. Она кое-как спустила ноги с кровати и посидела так с минуту, чисто, чтобы заземлиться, а то Ми-8 уже уносил её куда-то далеко, но даже это простое движение далось ей с трудом. Потом она прошла на кухню, стараясь ступать мягко, чтобы не тревожить и без того ноющую голову, достала из шкафчика пакетик регидрона и развела его в пятистах миллилитрах воды, размешивая ложкой и глядя, как крупинки растворяются в прозрачной жидкости, превращая её в раствор, который должен был вернуть её к жизни. Она выпила половину залпом, чувствуя, как солоноватая жидкость спасительно увлажняет пересохшее горло, а затем трясущимися руками выудила таблетку обезбола из баночки.
После этого она сходила в ванную, где долго стояла под душем, позволяя горячей воде стекать по лицу и спине, смывая остатки сна. Вытираясь, она мельком глянула на себя в слегка запотевшее зеркало и поморщилась.
— Фу… боже… ну и рожа, — она посмотрела на своё отражение уже в чистом зеркале, которое успело немного просохнуть, на бледную кожу с синевой под глазами, на осунувшиеся щёки и тонкие губы, и её передёрнуло. — Реально можно с зомби перепутать, скажи? — Она обернулась к Бобе, который сидел в дверях ванной и преданно смотрел на неё, явно ожидая, когда же хозяйка наконец закончит свои мыльно-рыльные делишки и займётся им. — Бобс, выбирай: пошлый пожарник или мамина булка?
Она достала из гардеробной в прихожей две кофточки-попоны: одну красную с жёлтыми полосками, похожую на старую пожарную форму, и вторую, сделанную под чёрную кожанку с надписью «Мамкин Бичуган» крупными белыми буквами. Боба не любил наряжаться, это так-то не по-мужски, а Ева не любила его подолгу мыть. А сегодня у хорошего мальчика выбора тем более не было, потому что на улице было слишком сыро и грязно, чтобы гулять без защиты. Поэтому пёсине предоставили выбор без выбора, и Ева бесцеремонно и быстро натянула на него кожанку, застегнув все липучки и поправив шерсть, которая выбивалась из-под ткани.
— Ну вот, красавчик, — сказала она, почесав его за ухом, и Боба, чувствуя себя не в своей тарелке, но понимая, что спорить бесполезно, просто завалился на бок как игрушечный. — Ой, да ладно тебе! Не строй тут из себя! Так, теперь я.
Она оделась сама, натянула джинсы, тёплый свитер, поверх него куртку, а затем, подумав, надела ещё и шапку, потому что ветер на улице обещал быть злым. Боба внимательно следил за каждым её движением, всё также строя из себя жертву и безнадёгу и иногда поскуливая от нетерпения. Через десять минут они уже выходили из подъезда, и Боба тут же забыл про все свои обиды, потому что впереди его ждала прогулка, полная запахов и приключений.
Выйдя на улицу, Ева полной грудью вдохнула влажного холодного воздуха и поёжилась. Пусть сейчас декабрь больше походил на промозглый сентябрь, чем на нормальную зиму, но из-за сырости и пронизывающего ветра пробирало до костей, даже в тёплой куртке. Они прошли в парк мимо уже знакомого орехового Ауруса Коменданта, припаркованного у обочины с работающим двигателем, из квадратной выхлопной трубы которого валил густой белый пар.
— А где мой поклонник? — подумала она про себя, когда в машине увидела лишь одного вертухая, совсем молодого парня, который даже не взглянул в её сторону. — Вот халтура! Так ведь и объект проворонит! — Вертухаев всегда было двое, они менялись раз в сутки, но один из них был неизменен. Он вообще всегда был где-то неподалёку, маячил на периферии зрения, ходил за ней по парку, ждал у подъезда, не спуская глаз. А теперь его нет. — Неужели отстал?
Пройдя в парк, она обернулась и заметила, что вертухай даже не вышел из машины, не поплёлся следом, как обычно делал его предшественник. Боба весело подскочил к клумбе, где летом высаживают лилии, и начал читать письма, которые оставили другие псы за утро, тщательно обнюхивая каждый столбик и кустик, поднимая лапу там, где считал нужным оставить свой автограф. Ева приложилась к бутылке с регидроном и отпила ещё немного, чувствуя, как похмелье отпускает.
— Утро доброе, Ева Денисовна, — раздалось за спиной, и она вздрогнула от неожиданности, едва не поперхнувшись.
— Твою мааать… — протянула она про себя, закатывая глаза и медленно разворачиваясь.
Боба, увидев своего старого-нового знакомого, весело завилял хвостиком и подбежал к нему за почесушками, настойчиво тыкаясь носом в икру. Брюнет в дорогом костюме и с кобурой под пальто не стал обижать пса и потеребил его за ухом, отчего Боба довольно зажмурился и приоткрыл пасть в собачьей улыбке. Ева развернулась и увидела у её постоянного ФСОшника и поклонника в руке стаканчик ароматного кофе, от которого поднимался пар, смешиваясь с влажным и холодным воздухом.
— О! Это мне? Спасибо! — Она бесцеремонно взяла стаканчик и отпила пару глотков, даже не дожидаясь ответа, обжигаясь горячим напитком. — Фу… американо… без сахара? — Она скривилась, будто дольку лимон укусила, и вернула стаканчик обратно, почти ткнув им в грудь надзирателя. Лицо ФСОшника в этот момент было похоже на куриный гузак. Брезгливый, стало быть.
Ева развернулась и пошла дальше по парку, а Боба, получив свою порцию ласки, радостно потрусил следом, виляя хвостиком то и дело оглядываясь на надзирателя, проверяя, идёт ли он за ними. Ему нравился этот человек. Он был добрым. Надзиратель держался поодаль, делая вид, что просто прогуливается, изучает окрестности, дышит воздухом и наслаждается утром, хотя было очевидно, что его внимание целиком
