Истории с привидениями - Эдит Уортон
Мне было совершенно понятно, что происходит. Либо она убеждает мою бедную леди, что граф без ума от ее красоты, и таким образом получает власть над ней, либо – что еще хуже – она разговорила миссис Клингсленд, узнала историю про бедного молодого человека по имени Хэрри, который утонул, и приносит ей послания от него. Это может продолжаться до бесконечности и приносить больше денег, чем сказка о графе.
Как ты думаешь, Мойра, могла я это стерпеть? Мне было так ее жалко. Я видела, что она больна, угасает и воля ее становится еще слабее, чем была, так что, если я хотела спасти ее от этих гангстеров, я должна была это сделать немедленно, а со своей совестью я улажу это потом – если смогу… – решила я.
V
Наверное, я никогда столько не думала, как в ту ночь. Зачем я это делаю? Это против церковных заповедей и против моих собственных принципов, и, если кто-нибудь когда-нибудь узнает, со мной будет все кончено – с моей тридцатилетней репутацией лучшей массажистки Нью-Йорка, самой честной и уважаемой!
А потом я спросила себя: что будет, если эта женщина возьмет власть над миссис Клингсленд? Так или иначе она выпьет из нее всю кровь и оставит без помощи и утешения. Я видывала дома, где такое случилось, и не могла допустить, чтобы это произошло с моей бедной леди. Чего я хотела, так это вернуть ей веру в себя, чтобы она снова стала относиться к окружающим доброжелательно. К началу следующего дня мой план был готов, и я начала действовать.
Это оказалось не так легко, и я иногда удивляюсь своей выдержке. Я рассчитала, что эта женщина будет разыгрывать трюк с утонувшим молодым человеком, потому что была совершенно уверена, что миссис Клингсленд в последнюю минуту испугается и увильнет от графа. Что ж, тогда я разыграю тот же трюк сама. Но как?
Видишь ли, дорогая, эти большие люди, когда разговаривают между собой или пишут друг другу, употребляют красивые слова, к каким мы не привыкли, и я боялась, что, если начну приносить ей послания, они будут написаны неправильными словами и она что-нибудь заподозрит. Я понимала, что смогу справиться в первый день, может, даже во второй, но насчет дальнейшего вовсе не была уверена. Однако ж времени терять нельзя было, и, придя к ней на следующий день, я сказала: «Странная вещь случилась со мной прошлой ночью. Наверное, это потому, что вы так живо рассказали мне о том джентльмене, с “Титаника”, что я прямо увидела его, как будто он был прямо здесь, в комнате, с нами». В этом месте она села в кровати, ее большие глаза загорелись и впились в меня, как два буравчика: «О Кора, а может, он и был? Быстро расскажи мне, что случилось!»
«Ну вчера ночью, когда я лежала в своей постели, что-то пришло мне от него. Я сразу поняла, что от него: он что-то просил вам передать…»
Тут мне пришлось сделать перерыв перед тем, как продолжить, потому что она так рыдала, что не могла ничего слушать. А когда я продолжила, она вцепилась в меня, ловя каждое слово, как будто я была ее спасителем. Бедная женщина!
Сообщение, которое я придумала для первого дня, было простым: он просил передать ей, что всегда любил ее. Оно влилось в нее, словно мед в горло, и она долго лежала, смакуя его, но спустя некоторое время подняла голову и спросила: «Тогда почему он не сказал мне этого?»
«Ох, – ответила я, – попробую связаться с ним еще раз и спрошу». В тот день она буквально выпроводила меня на другие визиты, опасаясь, что я поздно приду домой и буду слишком усталой, чтобы услышать, если он снова придет. «А он придет, Кора, я знаю, что придет! И ты должна быть готова все записать. Я хочу, чтобы каждое его слово было записано прямо вслед за ним, а то ты можешь забыть одно какое-нибудь».
Это была новая трудность. Письмо никогда не было моей сильной стороной, а если речь идет о влюбленном молодом человеке, утонувшем вместе с «Титаником», то с таким же успехом можно было попросить меня написать письмо по-китайски. Не то чтобы я не могла себе представить, что бы он испытывал, но, помилуй меня Святая Дева, как выразить это за него?
Но, как говорит отец Дивотт, удивительно, как порой Провидение подслушивает нас под дверью. В тот вечер, придя домой, я нашла сообщение от пациентки, которая просила меня пойти навестить бедного молодого человека, с которым она подружилась, когда он был гувернером ее детей, кажется. Теперь он остался без средств к существованию и практически умирал в меблированной комнате здесь, в Монклере. Ну я пошла и сразу поняла, почему он не смог удержаться на этой, да и на любой другой работе: пьянство, из-за которого он теперь и умирал. Это очень печальная история, но она только краем задевает то, про что я тебе рассказываю.
Он был очень образованным джентльменом и соображал мгновенно. Я еще и наполовину не рассказала ему, о чем прошу, как он уже писал: «Я был так ослеплен Вашей красотой, что потерял дар речи, а когда увидел Вас второй раз, на обеде, с оголенными плечами, в жемчугах, ощутил себя еще более далеким от Вас, чем в первый. Я ходил по улицам до утра, а потом вернулся домой и написал Вам письмо, но в конце концов не посмел отправить его».
На этот раз миссис Клингсленд проглотила его, как шампанское. Ослеплен ее красотой, потерял
