Сироты Страны Чудес - Грег Ф. Гифьюн
Перед глазами Джоэла мелькнула разлетающаяся голова бездомного. Он зажмурился, но это только сделало образы ярче. — Я не хочу, чтобы ты пострадал. Не хочу, чтобы кто-нибудь пострадал.
Билли стоял, глядя на него — растрёпанный и растерянный.
Джоэл шагнул к нему, взял друга за плечи, притянул к себе и крепко обнял. — Ты мой лучший друг, — прошептал ему на ухо, — и я люблю тебя как брата. Знаю, что ты за меня волнуешься, но сделай, как я прошу. Именно так, Билли. Другого пути нет. Теперь езжай домой.
Немного спустя, у окна гостиничного номера, он смотрел, как Билли пересекает парковку к своей машине. Когда та отъехала и скрылась из вида, Джоэл мог только гадать: увидит ли он его снова.
Никаких гарантий теперь не было. Никогда и не было.
Зло не занималось гарантиями.
Глава девятнадцатая
Дорси стоит в поле, курит сигарету и старается выглядеть крутым. Обычно у него это получается без труда, — но не сегодня. К этому времени все уже попробовали курить, но только он и Трент пристрастились к этому занятию, — а Трент и то почти не затягивается. В тринадцать лет раздобыть сигареты непросто, но Дорси умудрился достать целую пачку «Уинстон Лайтс» для их ночёвки в поле. Он постукивает по пачке, выбивает очередную сигарету, потом протягивает Тренту, который вытаскивает её и засовывает в угол рта. Не прикуривает. Стоит рядом с Дорси с озадаченным видом. Как и остальные, пытается осмыслить происходящее — то, что произошло.
— Это была просто игра, — говорит Сэл. Это уже третий или четвёртый раз, как он произносит это.
Солнце стоит высоко и ярко. Джоэл смотрит на него, будто ища ответов, а остальные стоят вокруг в оцепенении.
Сколько они пролежали в траве? Когда они решили притвориться спящими в поле? Зачем притворялись? В какую игру играли? Ничто не имеет смысла — и всё же их разум говорит им, что имеет. «Вы пришли в поле и несколько минут притворялись, что спите». Игра окончена.
— Хватит это повторять, — наконец говорит Дорси.
— Что? — спрашивает Сэл.
— «Это была просто игра».
— Но это была просто игра.
Дорси затягивается сигаретой, выпускает дым через нос. — Мне нехорошо.
— Мне тоже, — говорит Лонни, нервно проводя руками по телу — вверх-вниз — словно проверяя: нет ли ран.
Трент — он так и не прикурил сигарету — начинает дрожать. По щекам текут слёзы. Он торопливо стирает их и делает несколько шагов в сторону, поворачиваясь спиной к остальным. Но поздно. Они всё видели.
Дорси и Лонни тоже начинают плакать. Молча, слёзы катятся по лицам.
Джоэл кивает, будто всё понимает — хотя это не так, — и чувствует, как у него тоже щиплет глаза. Что с ними? Что происходит?
Только Сэл не плачет. — Это была просто игра, — говорит он тускло.
— Машина, — произносит Дорси — словно только что вспомнил.
Остальные оборачиваются к нему. Да. Машина. Они все забыли о большой чёрной машине. Но разве это было не последнее, что они помнили?
— Большая чёрная машина, — говорит Дорси, в клубах сигаретного дыма.
— Она хотела нас напугать, — говорит Сэл. — Теперь её нет.
Лонни берётся за голову, сжимает виски. — Когда это было?
— Что-то произошло, — говорит Трент, беспокойно слоняясь туда-сюда. Он вынимает незажжённую сигарету изо рта, снова подносит к губам и снова убирает — снова и снова. — Что-то произошло. Что-то плохое.
— Когда машина пыталась нас напугать? — спрашивает Лонни.
— Не знаю, — вешает голову Дорси.
— Я помню машину, — говорит Джоэл.
— Мы все помним машину, умник, — огрызается Лонни. — Когда это было?
— Несколько минут назад. — Джоэл смотрит на остальных. — Ведь так?
Дорси качает головой. — Я не... не думаю.
Трент смотрит на деревья в дальнем конце поля — будто ждёт, что вот-вот что-то оттуда выйдет. — Что-то произошло, — говорит он.
— Валим, — командует Сэл, направляясь к велосипедам, сваленным в кучу в траве вместе с туристическим снаряжением. Он разгребает чужие, добирается до своего, ставит его и обтирает. — Хватит ныть.
— Что случилось с машиной? — спрашивает Лонни, едва сдерживаясь.
