Фэнкуан: циклон смерти - Женя Дени
— Молодой человек, двигайтесь, очередь вперёд идёт, — резкий, картавый, претенциозный женский голос вырвал его из мыслей.
Илья обернулся и увидел фигуристую блондинку с длинными афрокудрями, одетую в обтягивающий белый свитер и тёмные джинсы. Внешность понравилась ему сразу, а вот то, как она жевала жвачку и с нескрываемым раздражением смотрела на него, категорически не понравилось.
— Да-да, извините, — буркнул он и шагнул вперёд, но в этот момент его ловко подрезал подросток.
— Ну охереть теперь, — всплеснула руками блондинка. — Слышь, в очередь встал, быро!
Подросток сделал вид, что не слышит, и закачал головой в такт музыке из своих «маршалов». Девушка сдаваться не собиралась. Она обошла Илью, шагнула к парню и одним движением сняла с него наушники. Тот остолбенел.
— Я сказала, в очередь встал. Обрезала-подозрела! — Девушка эмоционировала и жестикулировала подобно афроамериканке, указывая пацану его место в конце очереди.
Парень был выше её на две головы и заметно шире в плечах, мог бы спокойно послать куда подальше, но у девушки оказался такой ледяной, ненавидящий взгляд, что он растерялся, потупился и, решив не нарываться, молча побрёл в конец очереди, на ходу выхватывая у неё из рук свои наушники.
— А ты чего клювом щёлкаешь? — снова уставилась она на Илью.
— Мы когда успели перейти на ты? — возмутился он, делая пару шагов вперёд по движению очереди. — Хамить не надо.
— Смелый какой, — фыркнула она. — Этому полюцику с жидкими усиками слова не сказал, а девушке права качать начал.
Илья промолчал.
Когда подошла его очередь, он едва не присвистнул от цен. Обычный американо стоил пятьсот рублей за триста миллилитров, рогалик так вообще шестьсот пятьдесят за жалкие девяносто граммов. Делать было нечего, пришлось раскошелиться. С горячим стаканом в одной руке и крошащимся рогаликом в другой он вернулся к лавочкам и с досадой увидел, что его прежнее место занял мужик, устроившийся вздремнуть. Тот снял ботинки, и вытянул тощие ноги в лоснящихся от пота чёрных носках. Илья начал искать глазами хоть какое-то более уютное место, но вокруг было битком. Тогда он заметил знакомый белый силуэт... Та самая грубиянка махала ему рукой. Она как-то умудрилась занять место на небольшом диванчике в углу, рядом с квадратным столиком, за которым двоим было бы вполне удобно. Илья замялся, не сразу решаясь подойти. Девушка одновременно притягивала и отталкивала, и такого противоречия он за собой не припоминал. Вероятно, долгое отсутствие хоть какой-то близости всё-таки сыграло свою роль. Он направился к ней, попытался изобразить улыбку, получилось так себе, и сразу поймал на себе её прищуренный взгляд.
— Привет. Звала? — неловко спросил он, переминаясь с ноги на ногу с кофе и рогаликом в руках.
— Я вообще-то своего парня звала, — ответила она и демонстративно посмотрела куда-то ему за спину.
Илья почувствовал, как щёки заливает жар.
— Да шучу я, — усмехнулась она. — Нет у меня парня, слава всем богам. Садись уже за стол, а то стоишь, как столб, и жопу пристроить не можешь.
Он смотрел на неё, не моргая, приходя в себя после удара по самолюбию. Она тем временем расстелила на столике два аккуратных квадратных, бумажных, носовых платка и уложила на один из них свой синнабон и чай.
— Я Жанна. А тебя как зовут, самец нерешительный?
— Илья. И с чего вдруг я нерешительный? — удивился он, осторожно раскладывая свою еду на салфетке.
Жанна не ответила, только слегка улыбнулась.
Колотушкины
— Ладушки-ладушки, что ели?
— Оладуски!
— Где были?
— У бабуски!
— Мы топили печку!
— Изговняли речку!
— Мама! Скажи ему!
— Лёнька, это некрасиво. Зачем ты так себя ведёшь?
Семилетний и до одури вредный Лёнька выглядел сейчас как шкодливый котёнок, который только что устроил пакость и был этим до невозможности доволен. Паскудное, зловредное выражение расползлось по его круглому лицу, щёки налились теплом, глаза блестели наглой победой. Фыркнув на глупую, по его мнению, игру в ладушки, он демонстративно отвернулся от дам своего семейства и уставился на отца, ища там молчаливое одобрение. Но не нашёл его. Впрочем, как всегда… Отец, развалившись в кожаном кресле и уткнувшись в экран смартфона, с сытым, расслабленным видом рассматривал фотографию какой-то женщины в неприлично коротком платье. Он настолько увлёкся, что не сразу заметил внимание сына к нему и его нехитрому досугу. Лишь почувствовав на себе пристальный взгляд, Руслан дёрнулся, резко свернул изображение и сунул телефон в карман брюк, таким образом торопливо пряча улику.
— Ну что, сын, может, пройдёмся по залу немного? Ноги уже затекли, — предложил он, бодро хлопнув Лёньку по плечу, пытаясь замять неловкость.
Семья Колотушкиных, состоявшая из четырёх человек, коротала время в куда более приятном, но всё равно плотно набитом бизнес-зале аэропорта Домобабово. И, вопреки внешнему виду, они сюда совершенно не вписывались. Колотушкины не были ни бизнесменами, ни сливками общества, ни даже внезапно разбогатевшими наследниками. Они были простыми везунчиками. Глава семейства, Руслан, выиграл на работе в лотерею: двухнедельный тур в Мадрид на всю семью с перелётом первым классом и, в качестве приятного бонуса, доступ в этот зал ожидания, куда они, по всем негласным правилам, попадать не должны были.
Гул общего терминала сюда почти не проникал, заглушённый толстыми стеклопакетами и звукопоглощающими панелями на стенах песчаного оттенка. Вместо жёстких пластиковых кресел гостей баловали мягкими кожаными диванами и креслами, расставленными островками так, чтобы создавать иллюзию уединения и личного пространства. На одном из таких островков как раз и разместились Колотушкины, чувствуя себя слегка не к месту, будто заняли чужие места… по ошибке.
Если прислушаться, здесь звучал совсем другой шум: негромкие разговоры, звон бокалов игристых напитков, мягкие шаги по ковровому покрытию, редкие вздохи и тихие щелчки чемоданных замков. Но даже этот комфорт не мог до конца спрятать происходящее снаружи. Сквозь стеклянную перегородку был виден общий зал, и там, между колоннами и табло вылетов, люди сидели и спали прямо на полу, устроившись на расстеленных куртках и рюкзаках, вытянув ноги между чемоданами, прижимая к себе детей или сумки. Этот контраст делал бизнес-зал не уютным, а неловким, словно ты козлина бесчувственная, которая нежит свою жопу в комфорте. Поэтому дорогие гости и такие же случайные везунчики, как
