Фэнкуан: циклон смерти - Женя Дени
Картина, открывшаяся перед ним, заставила его закипеть от ярости, хотя лицо осталось непроницаемым, привычно спокойным. Девушку разложили на чёрном диванчике для гостей, предварительно убрав подушки, которые обычно служили спинкой. Один из уродов лежал на ней сверху, ритмично работая бледными ягодицами; другой пристроился сбоку, используя её рот для своих грязных утех. Третий просто сидел рядом и бессмысленно теребил свой вялый, покрасневший от постоянного трения моллюск, уставившись в одну точку остекленевшими глазами. А рыжий со своей поганкой, нетвёрдо переставляя ноги, неуверенно приближался к Егору.
Сама девушка, закрыв глаза, тихо плакала, и слёзы катились по её щекам, смешиваясь с тушью и кровью из разбитой губы. Невероятное, беспросветное унижение... Однако это было ещё не самое дикое зрелище в этом холле. Избитого и окровавленного охранника привязали к декоративной батарее: он дёргался, издавал глухие, рычащие звуки и клацал зубами в тщетных попытках добраться до свежей человеческой плоти, но верёвки держали крепко, не давая ему сдвинуться с места. Две обнажённые девушки лежали мёртвыми у самого входа, и у обеих оказались пробиты головы. На кофейном столике виднелись следы от белых дорожек, валялись окурки, пластиковые карты и рассыпанная по столешнице мелочь. В холле густо и тяжело воняло свежей кровью, перегаром, какой-то колбасной нарезкой и кислым, приторным запахом секса, резины и смазки.
Рыжему оставалось не больше метра, когда Егор разнёс его башку выстрелами из автомата. Брызнуло кровавым крошевом во все стороны, замарав стены и пол. В ту же секунду началась суматоха. Идиоты не догадались заклеить рот охраннику, и когда дрочун с вялым моллюском попытался сбежать, сверкая голыми ягодицами, тот вцепился зубами ему прямо в ляжку. Едва-едва, но прикусил, оставляя на коже кровавый след. Егор выпустил ему пару пуль в спину, и беглец растянулся на полу, дёргаясь в предсмертных конвульсиях.
Позади послышались крики и громкий топот: это те придурки, что топтались у лестницы, прибежали на звуки выстрелов. Однако Егора они не увидели, потому что он успел зайти за выступ стены, прижимаясь спиной к холодному, гладкому мрамору. Любитель оральных ласок зашкерился за диванчиком, а тот, кто был сверху, схватил девчонку и приставил нож к её горлу, вдавливая острое лезвие в нежную, беззащитную кожу.
— Валерик? — раздалось со стороны лестницы. — Чё тут за хер…
Не успел договорить один из тройки, как Егор высунулся из-за угла и короткой, точной очередью расстрелял их всех. Безоружные люди - лёгкая мишень, а пьяные да ещё и обдолбанные солевые безоружные люди - это вообще нубятина какая-то, даже целиться толком не надо, руку в их сторону направил и готово.
— Бросай пушку! — заорал Валера, ещё сильнее прижимая девушку к себе и с нажимом вдавливая нож в кожу, так что показалась тонкая струйка крови. — Бросай, или я зарежу её на хрен!
Девушка рыдала навзрыд, сотрясаясь крупной судорогой, и на её голом, беззащитном теле виднелись многочисленные следы побоев, порезов и ожоги от сигарет. Лобок был неестественно красным, как и губы, и груди, распухшие от жестоких укусов.
— Мда. Неужели всего за десять грёбаных часов люди сумели докатиться до такого звериного состояния? — Сам себя спросил Егор, увидев часы за спиной парня. — Я брошу пушку, — лениво ответил он, даже не думая этого делать. — И даже подарю её тебе, если твой дружок вылезет из-за дивана.
Не поймите неправильно - прошить диван и придурка, который за ним обоссался от страха, легче простого. Это ж не бетонная стена, просто доски да обшивка, которую пуля пробьёт без всякого труда. Однако Валера стоял с голой девушкой как раз так, что полностью перегораживал траекторию выстрела, прячась за живым щитом и не оставляя чистого промежутка для стрельбы по своему корешу.
— Не пизди! — выкрикнул Валера, но в голосе его отчётливо послышалась паника.
— А чё мне пиздеть-то? Я слова на ветер не бросаю. Зарежь своего дружка... и я с тобой поделюсь боеприпасами.
— Гонишь!
— Да нет же! Слушай сюда, парень… — Егор сделал шаг вперёд, поигрывая автоматом. — Я могу психануть. Могу психануть так, что прикрытие телом этой девчонки тебя ни хрена не спасёт. Но я пока даю тебе шанс. Потому что мне нужен напарник для одного дела, понимаешь? А девчонку с собой возьмём… Ну ты понял, да? — Он закивал, изображая полное взаимопонимание. — Ага, вижу, что понял!
У бедной девушки, которая уже подумала, что её пришёл спасать полицейский, тут же законвульсировали губы от страха и осознания, что с ней будет дальше. Она завыла, и слёзы с соплями потекли ещё сильнее.
— Чё? Чё те надо? — Велера судорожно сглотнул, и нож в его руке заметно дрогнул.
— Да просто зарежь своего дружка, который за диваном прячется.
— Ааа… оо… — простонал один из подранков, валявшихся на полу. Кто-то уцелел после первой очереди, однако не надолго — Егор прошил его, и тело затихло, дёрнувшись в последний раз.
— Один… — начал считать Егор, медленно поднимая автомат и целясь куда-то в район головы Валеры. — Два…
Валера отпрянул от девушки и, словно ошпаренный кипятком, прыгнул за диван, на ходу размашисто нанося удары ножом своему бывшему подельнику.
— Ты что? — донёсся оттуда испуганный, полный неверия крик. — Что ты делаешь? Нет!! Ааа! Ааа!
Девушка наконец освободилась от захвата. Егор показал ей рукой, делая знак, чтобы бежала к нему, не мешкая ни секунды. Та, судорожно закивала, оббежала привязанного охранника, который всё ещё клацал зубами, кинулась к нему, прикрывая руками наготу, насколько это было возможно.
— Всё! Я… — выдохнул Валера, выскакивая из-за дивана с окровавленным ножом в руке, но договорить не успел.
Егор выстрелил ему прямо в живот. Парень сложился пополам и с воем, переходящим в хрип, рухнул на пол, корчась у тела убитого друга и зажимая рану руками.
— Сука! Аааах! — заорал он, пытаясь остановить кровь, но та хлестала сквозь пальцы густыми, тёмными струйками.
Егор не чванливо подошёл к нему. Валера попытался отползти, перелезть через труп своего же убитого товарища, однако Егор дал ему поджопник носком тяжёлого ботинка и перевернул на спину. Тот часто, прерывисто дышал, всхлипывал и ревел в голос, глядя на своего мучителя расширенными от животного ужаса глазами.
— Ты.. ты… — захлёбывался он кровью и слезами. —
