Фэнкуан: циклон смерти - Женя Дени
Дверь квартиры, где лежала убитая, распахнулась шире, и из неё, неуклюже переставляя ноги, вышла женщина в форме. Cудя по лицу и пышной причёске, латиноамериканка, а по одежде - домработница или горничная. Её передник был залит кровью, руки тоже. А следом за дверь схватились и отодвинули ещё шире, и на площадку, перешагивая через мёртвую девушку, выбрался высокий грузный мужчина с толстой золотой цепью на голой волосатой груди. По пути к выходу он жевал какой-то кусочек мяса и недовольно пофыркивал: длинные светлые волосы то и дело застревали у него между зубов, лезли в глотку, заставляя давиться и громко отплёвываться. Он пытался помочь себе языком, чтобы выковырять их, но волосы всё равно продолжали лезть, и это, похоже, его жутко раздражало.
Находясь этажом ниже, Егор ясно услышал тяжёлые, грузные шаги сверху и лёгкое шарканье следом. Два заражённых против одного ещё слабого и не до конца пришедшего в себя мужика - так не годится. Он прильнул к маленькому прямоугольному окошку в двери, вглядываясь в площадку перед собой, и увидел там свернувшегося калачиком мужчину в шёлковом халате и всего лишь с одной тапкой на ноге. Кожа у него имела неприятный серовато-зелёный оттенок, какой бывает у давно стухшего мяса, и Егор сразу понял: туда ему соваться не надо.
Он перевёл взгляд выше, на лестничный пролёт, и заметил тень грузной фигуры. Медлить было нельзя. Егор поспешил спуститься ниже, стараясь ступать как можно бесшумнее. На очередной площадке он снова заглянул в окошко, убедился, что за дверью пусто, и ворвался внутрь, осторожно прикрывая за собой тяжёлое полотно. Здесь было чисто и тихо. Идеальное место для засады. Надо зайти им за спину, подождать, пока они окажутся на более выгодной дистанции.
Что только Егор не переживал за свою жизнь, где только не побывал, чего только не повидал… Но такое… Нельзя было сказать, что ему было страшно. Он слишком много раз смотрел смерти в лицо, чтобы бояться в привычном, обывательском смысле этого слова. Однако он волновался. Волновался сильно, костеря мысленно и себя за собственную оплошность, и Еву за то, что втянула его в эту безумную передрягу.
Он резко отпрянул от окна, краем глаза замечая огромную голую окровавленную тушу. Пусть и мельком, но успел рассмотреть противника: тот был на две головы выше и в полтора раза шире, настоящая гора мышц и жира, покрытая запёкшейся кровью и чем-то ещё, что лучше было не различать. За гигантом, как послушная тень, тащилась маленькая домработница.
Они почему-то остановились... застыли у двери на этаж. Грузный с размаху бухнулся всем телом о металлическое полотно, однако дверь не поддалась, и не могла поддаться, ведь открывалась в другую сторону. Егор затаил дыхание, вжавшись в узкий, тесный угол. Он набрал побольше воздуха в лёгкие и просто ждал, надеясь, что тупой здоровяк наконец допрёт: надо топать дальше, здесь не его добыча.
— Терпение… Терпение… Терпение… — шептал он про себя, беззвучно шевеля губами, молясь, чтобы зомби не догадался заглянуть в маленькое окошко.
Гигант ещё раз толкнулся в дверь, потом замер, принюхиваясь, словно зверь, учуявший дичь. Он не мог видеть Егора, спрятавшегося вплотную к стене в узком углу, но у него было какое-то звериное, интуитивное чутьё, что кто-то аппетитный и тёплый бродит где-то рядом. Не увидев ничего своими воспалёнными глазами, он наконец развернулся и побрёл спускаться дальше, увлекая за собой послушную подружку.
Егор подождал, пока они отойдут на достаточное расстояние, затем снова прильнул к окошку, оценивая обстановку, и резко вывалился на площадку, вскидывая пистолет на уровень глаз. Четыре выстрела прогремели один за другим, разрывая тишину лестничной клетки гулким, раскатистым эхом. Первой пулей он сразу же убил женщину: та рухнула, даже не пискнув, просто осела на пол. Остальные три отправились в здоровяка. У того черепная коробка оказалась на удивление крепкой: первая пуля только поцарапала кость, взбесив гиганта, и он, прохрипев что-то нечленораздельное и звериное, начал подниматься к Егору. Вторая пуля ушла в стену, когда рука дрогнула от перенапряжения и звенящей боли в голове. Третья вошла точно туда же, куда и первая, протолкнув свою предшественницу глубже прямо в мозг. Здоровяк замер на мгновение, покачнулся, как подрубленное дерево, и рухнул вниз, гулко ударившись о перила всем своим чудовищным весом. Егор отдышался. В ушах стоял противный, назойливый звон, но даже сквозь него он расслышал, как кто-то открыл дверь позади него. Он резко обернулся, снова нацелив оружие на источник звука.
— Ой! Мамочки! — пропищала миловидная женщина, выскочившая на порог, и, увидев пистолет, тут же скрылась обратно в своей квартире, с лязгом закрывая массивную дверь на несколько замков.
— Уф… — выдохнул Егор, опуская оружие и бросая взгляд на два безжизненных тела. — Надеюсь, ваших уродливых собратьев я больше не встречу…
Он прислушался. Сверху доносились глухие, ритмичные удары: кто-то долбился в дверь или, возможно, спускался по лестнице, громко топая.
— Соня в халате очнулся? — пробормотал он, вглядываясь вверх по лестничному пролёту.
И не зря посмотрел: этажа так на четыре выше, мелькнула чья-то фигура, и двигалась она явно в его сторону, с каждым шагом сокращая расстояние. Затем он перевёл взгляд вниз. Там, к счастью, пока никого не было, и он, воодушевлённый таким положением дел, зашагал по ступенькам, по-прежнему не расслабляя булок и держа наготове пистолет, в котором оставалось всего ничего... каких-то четыре патрона. Запасного магазина или отдельных боеприпасов к этому пистолету он с собой не прихватил. Можно сказать, у Пукалки сегодня случилось боевое крещение. До этого в реальном бою он её ни разу не применял, только на тренировках.
— Четыре патрона… — пробубнил он, переступая через тела, так и оставшиеся лежать на ступеньках. — Не густо. Надо экономить.
Тут его острый, намётанный глаз заметил, как пальцы у домработницы едва заметно шевельнулись. А затем она вдруг резко повернула голову к Егору, разинула рот и попыталась вцепиться ему в икру, в то самое место, где мышцы были открыты для укуса. Прозвучал выстрел, и пуля аккуратно вошла женщине прямо в темя, а вышла через лоб, проделав в кости неровную дыру, из которой тут же вылетела розоватая кашица мозга вперемешку с густой, тёмной кровью.
— Три патрона… — укоризненно посмотрел он на свою малютку, будто та была в чём-то виновата. — Ты меня подводишь…
Видимо, первая пуля из малокалиберного пистолета не убила
