Фэнкуан: циклон смерти - Женя Дени
Юра тем временем чертыхался сквозь зубы, снова повернул ключ, и снова тот же сухой, бесполезный звук. Он нажал педаль газа, попробовал ещё раз, и когда двигатель наконец-то нехотя загудел, схватившись за жизнь, оба испытали огромное облегчение. Мотор работал неровно, с провалами, но работал. Уверенности в том, что они всё же доедут до места назначения у обоих поубавилось. Надо думать, где в случае чего взять новую тачку.
Пока они сидели и ждали, пока лампа сделает своё обеззараживающее дело, Юра покрутил колёсико радио. Из динамиков лились весёлые новогодние хиты, дикторы желали счастливого праздника, обещали сказочную ночь. Негатив из эфира специально исключили, чтобы не портить людям настроение, но иногда вклинивались короткие предупреждения о непогоде, из-за которой на дорогах случаются аварии.
— Блин… — вздохнул Юра, откидываясь на спинку сиденья. — Так непривычно без смартфона.
— Ну у нас есть твой связной телефон, — напомнила Ева.
— Ну да, но мы ж его будем использовать только как навигатор… Ты же скачала карты?
— Скачала, — кивнула она.
— А зачем он тебе вообще нужен был? — поинтересовался Юра. — Только для карт?
— Как раз договориться о доме в Заветах, — пояснила Ева. — Написать тому человеку, который нас пустит.
— Ааа…
— Ладно, думаю, пора раздеваться, — сказала Ева, взглянув на часы.
— Фух, а то я уже окислился в этом скафандре, — обрадовался парень.
Он и правда взмок так, что волосы блестели от пота, а перчатки внутри оказались настолько сырыми, что их можно было легко выжать.
— Что поделать, — философски заметила Ева. — Лучше ходить с потной задницей, чем с мёртвой задницей.
— Не поспоришь, — усмехнулся Юра, стягивая с себя дождевик. — Ну чё, погнали?
— Естественно! — Ева расплылась в улыбке. — Я этого неделю ждала!
Глава 33: Какие-то десять часов. 31 декабря 2025 года.
Егор очнулся с замечательным набором ощущений, а именно: мучительной жаждой, сильным головокружением, полной дезориентацией в пространстве, раскалывающейся головной болью, подступающей к горлу тошнотой, чудовищной слабостью во всём теле и острой, простреливающей болью в шее - там, куда вошла игла. Прежде чем он сумел хотя бы приподняться на локтях, а затем кое-как встать на колени, ему потребовалось неимоверное количество усилий.
Он прополз к стене, чтобы найти хоть какую-то опору, и при этом чуть не падал лицом вниз от каждого резкого движения. Когда же наконец прислонился спиной к поверхности, его накрыл приступ удушливой одышки: лёгкие судорожно хватали воздух, сердце колотилось бешено, угрожая разорвать грудную клетку и выскочить наружу. Он попытался нащупать наушник в ухе, однако с досадой обнаружил, что гарнитуры нет. Тогда он нащупал в кармане анорака разбитый при падении телефон и еле-еле сумел включить фонарик, после чего осветил пространство вокруг себя. Повернув голову влево, у гардеробной он заметил сломанный пластик и крошечную микросхему, валяющуюся на полу.
— Сука… — прохрипел он, разглядывая остатки своего оборудования. — Вот же… мелкая сука…
Глаза слипались, и если бы не бурлящий в животе спазм, он, скорее всего, так бы и отключился. Егора скрутило с такой силой, что контролировать себя стало совершенно невозможно. Он почувствовал кислоту и горечь во рту, после чего тело затряслось в мелких, беспощадных конвульсиях. Никогда ещё столько желчи из него не выходило как сейчас.
— Чем ты меня… что ты вколола… — прошептал он, вытирая рукавом остатки извержения с губ. Язык всё ещё немного немел, слова давались с трудом, путались и срывались.
Он попытался сфокусировать мутный взгляд на часах, отображавшихся на битом экране смартфона. Цифры расплывались, но когда до него наконец дошло, какое время они показывают, внутри всё похолодело.
— Твою мать! — порычал он. — Тварь!
Он со всей злости ударил ладонью по полу. На часах было восемь вечера.
— Нет, нет, нет! Нееет!
Он лихорадочно ощупал себя, проверяя, что осталось при нём. Одного табельного оружия не было, наручники исчезли, электрошокер тоже уплыл в неизвестном направлении. Злость заполыхала с новой, удвоенной силой: он буквально хотел свернуть ей шею, задушить голыми руками, стереть в порошок эту мелкую дрянь. Финка на поясе и запасной пистолет в кобуре на икре остались на месте, но чёрт бы побрал эту мелкую сучку в любом случае. Он разблокировал разбитый телефон. На экране высветились зашифрованные сообщения от сменного напарника, от непосредственного начальника, а также бесчисленные пропущенные вызовы. В глазах двоилось, он с трудом разбирал буквы, а мысли путались настолько, что даже если удавалось прочесть слово, смысл его мгновенно ускользал, не задерживаясь в сознании.
Он нажал на кнопку голосового помощника, силясь выговорить чётко и разборчиво:
— Позвонить Жукову.
Телефон несколько секунд пытался установить соединение, после чего в динамике раздался равнодушный, механический голос автоинформатора: «Абонент временно недоступен. Перезвоните позже».
— Чёрт!
Он попробовал снова набрать начальника, однако ответом ему была та же самая безликая запись.
— Позвонить Денисенко.
Снова тишина в трубке и всё то же равнодушное сообщение: сеть недоступна. Егор выругался сквозь зубы, бросил телефон на пол и откинул голову к стене, чувствуя, как в груди разрастается глухая, тяжёлая ярость.
И тут его будто окатило ледяной водой и кипятком одновременно. До него наконец дошло, что началось. Он знал об этом сразу после совещания в Совбезе, потому что всех оперативников ввели в курс дела и каждому выдали по подопечному. Егору не посчастливилось получить Еву. Выпади ему тот же Асмодей Феликсович или кто-то другой, было бы куда легче. Он посидел пять минут, собирая остатки сил, затем, превозмогая слабость, поднялся на ноги. Нащупал выключатель, но свет так и не зажёгся. Тогда он подсветил фонариком распределительный щиток и щёлкнул тумблерами вверх, возвращая электричество.
— Ммм… — простонал он, снова хватаясь за живот, когда спазм скрутил внутренности.
Свет загорелся, и Егор, шатаясь, доволок ноги до ванной. Никогда ещё вода из-под крана не была такой вкусной, он пил и не мог напиться. Пил большими глотками, чувствуя, как живительная влага растекается по иссушенному и измученному вколотой отравой организму.
— Мда, Егор Викторович, — пробормотал он, взглянув в зеркало. Лицо его имело зеленоватый оттенок, глаза ввалились, под ними залегли тёмные круги. — Что ж эта сука тебе вколола? Ты думала, ты тут самая умная, да? Не тут-то было…
Он кривовато,
