Фэнкуан: циклон смерти - Женя Дени
— Приятное? — Она буквально вцепилась взглядом в его горло.
Егор изучил её дело, расписание, привычки, биографию, даже анамнез и записи психолога, психотерапевта. Он понимал, что перед ним не простой человек. Что несмотря на свою миниатюрность и щенячий грустный взгляд, эта баба может порвать глотку за секунды. И вот сейчас, глядя на неё, все его выводы подтверждались, от чего было не по себе.
— Я знаю, что будет дальше, — тихо, но отчётливо произнесла она. — Рассказать тебе?
Юра стоял оцепеневший в трёх шагах от Егора, сжимая в руках шейкер. Он ждал отмашки от Евы, но их разговор, если честно, заставил его вибрировать от нервов ещё сильнее.
— Ева Денисовна, это было бы интересно, с удовольствием послушаю, но в дороге…
— Ты убьёшь моего пса, — перебила она. Голос оставался ровным и пугающе пустым. — Потому что кастрированный кобель чисто декоративной породы им не нужен. Это лишний рот. Потом ты силой отвезёшь меня к вертолётной площадке. А если из-за погодных условий мы не разобьёмся и долетим, меня закинут в грёбаный бункер, на стратегический военный объект. На базу «Ковчег», как ты уже и сказал.
Егор продолжал улыбаться, но улыбка его становилась всё более натянутой.
— Спустя месяц, ну два, ну три, ну максимум полгода, люди, не получающие утешительных новостей, будут задавать вопросы. Под людьми я подразумеваю рабочий персонал, расходный материал: тебя, инженеров, механиков, поваров, уборщиков, охранников… Люди, которых купили, которых наняли, поймут, что совершили большую ошибку, приняв плату за жизни своих близких и любимых. Да-да. Я знаю, что в большинстве своём на объекты собирают бездетных сирот, чтобы было меньше привязанностей и больше стимула работать. Но… ведь там всё равно же есть те, у кого старики, жёны и дети, да на худой конец подружки и друзья останутся по ту сторону спасительного барьера.
Она говорила быстро, но каждое слово било в голову, грубо проникая в сознание и вызывая пренеприятные эмоции.
— А потом каждый из нас будет испытывать стресс от изоляции, пусть и благостной, спасительной изоляции. А ведь человека опасно изолировать, потому что он начинает думать. Забери у него любимые игрушки, соцсети, забери глобальную социализацию, и он начнёт фантазировать и размышлять. Плесень из домыслов, сплетен и недовольства зародится и будет быстро пускать свои корни и в без того возбуждённых мозгах. А почему это они живут в апартаментах и моются в собственном отдельном душе? А почему они едят больше и вкуснее? И пьют дорогой алкоголь? А почему мы подтираем им задницы и чистим за ними сраные толчки? Это ведь мы поддерживаем порядок на базе и мы работаем не покладая рук! Это мы достойны хорошего рациона и красивой девки в своей постели!
Егор уже не улыбался. Он смотрел на неё с каким-то новым выражением: смесью изумления и невольного уважения, хотя на его затылке, под волосами, противно забегали мурашки, а кожа покрылась гусиной сыпью.
— Президента, если он там будет, свергнут, не желающих делиться своими бабами и прислуживаться следом пустят в расход. Они не посмотрят, что я вирусолог, и так же отымеют меня. Я уже знаю, чем всё закончится.
Она замолчала, и в тишине стало слышно, как Боба тихо поскуливает у ног.
— Я никуда с тобой не поеду, — твёрдо сказала Ева. — Поезжай домой. К своей семье, защищай её. Страны больше нет.. Но есть Юра.
Егор дёрнулся, услышав имя. Он с недоумением посмотрел на неё, и в ту же секунду до него дошло. Рука рефлекторно потянулась к набедренной кобуре, и он начал резко разворачиваться в сторону гардеробной, откуда, по идее, должна была исходить угроза. Юра же, услышав своё имя, почувствовал, будто его окатили ледяной водой. Страх мгновенно сменился животным импульсом, он выскочил из гардеробной и увидел, что спецагент уже разворачивается к нему, вытаскивая пистолет. За долю секунды в голове пронеслась мысль, что сейчас всё кончится, что пуля войдёт в грудь раньше, чем он успеет моргнуть. Но Ева знала, что делала. Юра был отвлекающим манёвром, и Егор, заняв позицию между ними, совершил роковую ошибку, оказавшись меж двух огней. Из объёмного кармана своего необъятного халата Ева выхватила готовый инжектор и, как только ФСОшник полуобернулся к Юре, резко замахнулась и всадила иглу ему в основание шеи, чуть ниже затылка. Вообще так нехорошо делать, ведь потом останется огромная гематома, и шея будет болеть несколько дней. Но сейчас было не до нежностей. Она сразу нажала на кнопку, и инжектор выпустил мощное седативное, точно такое же она использовала на подопечных во время работы с проектом А-27.
— Вот же… суЦька… — даже его язык уже онемел.
Егор дёрнулся, попытался развернуться к ней, но тело уже переставало слушаться. Его пистолет глухо стукнулся об пол, глаза закатились, и он тяжело осел сначала на колени, а потом и вовсе рухнул лицом вниз.
— Бля… Я сплю… — Юру затрясло, он смотрел на распластанное тело Егора и не мог поверить, что это происходит на самом деле.
— Соберись, тряпки кусок! — Ева смачно отвесила ему звонкую пощёчину, от которой голова парня мотнулась в сторону. — Хватай свои шмотки! Вот, держи!
Она сунула ему в руки какой-то непонятный целлофановый мешок с вещами, в которых он рассмотрел нечто похожее на дождевик или плащ-накидку.
— Эм, что за дождевик? — опешил Юра, прикладывая ладошку к обожжённой щеке. — И почему кусок-то?
— Живо напяливай перчатки, плащ, маску и свой рюкзак! — рявкнула она, не обращая внимания на его вопросы. — Снег уже пошёл!
Она присела на корточки и начала обыскивать бессознательного бедолагу.
— М, лёгенький броник… — промычала она, когда под анораком нащупала жилет. Также обратила внимание на наушник в ухе. — Блин, а вот это плохо…
— Что такое? — встревожился Юра.
Она ничего не сказала, лишь молча указала на гарнитуру, торчащую из уха неподвижного тела. Вынула её и протянула Юре, коротко бросив:
— Раздави.
Юра послушно уронил наушник на пол и наступил на него, пластик хрустнул, превращаясь в мелкие осколки.
Ева тем временем сняла кобуру с табельным пистолетом, там же обнаружился и запасной магазин. На секунду задумалась, оставлять ли ему оружие или забрать всё. Ведь ему нужно будет защищаться, когда начнётся откровенное дерьмо. А дерьмо обещало начаться в считанные часы, если не минуты. Поколебавшись мгновение, всё же расстегнула ремешки
