Фэнкуан: циклон смерти - Женя Дени
— Погнали, — бросил Артём.
— Пиздарики на воздушном шарике! — поразился Серёга, крутя головой во все стороны, пытаясь охватить взглядом масштаб того, что творилось вокруг. Из окон своей квартиры он в принципе видел, что происходит на улице, но уже здесь, вживую, границы происходящего выглядели куда грандиознее и страшнее. — Бляха, вот не повезло кому-то… — он кивнул на две смятые лоб в лоб иномарки прямо посреди перекрёстка. — Как можно было светофоры отключить в такое время?
— Не отключили, они сломались, походу, — Артём посмотрел на мигающие жёлтые кругляши четырёх светофоров, которые бессмысленно моргали, никому не указывая путь.
Проезжая мимо места аварии, они увидели, что пристёгнутый пассажир одной из иномарок скалится и тянет руки к лобовому стеклу, пытаясь добраться до водителя второй машины, который уже не подавал признаков жизни. Его самого хорошенько так зажало искореженным металлом, и даже если он каким-то чудом умудрится освободиться от ремня, из автомобиля он уже не выберется, двери заклинило намертво.
— Ав-ававав-! Ааааф! — рычал он, как цепной пёс, бросаясь вперёд на недосягаемого мёртвого водителя, который лежал лицом в подушку безопасности. Водитель его собственной машины, расплющенный рулём, почему-то не интересовал совсем.
У Олега от такого зрелища пробежалась по спине целая толпа мурашек. Вроде бы за этот день он уже пережил столько всего, что подобное его и не должно удивлять, но нет. Он пока не растерял впечатлительность.
— А ты чё затих? — спросил Артём Серёгу, заметив, что тот замолчал и уставился в одну точку.
— Да не… — Тот мотнул головой. — Думаю… Вдруг когда дед придёт в себя, вдруг он… Ёпть, ну не знаю, перепугается, что в моей комнате стриптизёр к батарее прикован?
— Ахаах, — Артём невольно усмехнулся, представив эту картину. — Ну Рому-то он уж узнает, ахахаха.
— Да, но это будет странно, конечно, — Серёга покачал головой. — Как думаешь, когда можно будет возвращаться?
Артём замолчал, глядя на дорогу.
— Да… — Серёга сам ответил на свой вопрос, считывая молчание друга. — И я тоже думаю, что не скоро.
— Жизнь совершенно непредсказуема. Ты можешь строить планы, мечтать и стремиться к чему-то, но всего лишь один день… нет, всего лишь один час, одна минута могут изменить всё.
— Артём Эдуардыч, а вы философ! — оценил его фразу Серёга.
— Что есть, то есть, — иронично улыбнулся Артём. — Так что, Серый, ты… не отчаивайся. Просто переживи разлуку.
— Я уже знаю, что это не разлука, — глухо ответил Серёга, и в голосе его прорезалась такая тоска, что Артёму тоже стало печально. — Я с ними обоими попрощался навсегда.
— Ну не надо… — начал было Артём, но Серёга вдруг резко вскинул руку:
— Осторожнее!
— Да вижу я… — тот притормозил, вглядываясь вперёд.
На повороте, прямо на проезжей части, стояла тёмно-синяя коляска. Обычная детская коляска, занесённая снегом, с опущенным капюшоном.
— Я проверю… — Серёга уже дёрнул ручку двери.
— Давай… — Артём не успел остановить машину, как друг из неё выскочил и бодро побежал к коляске, увязая в снегу.
Серёга подбежал, заглянул под капюшон, и по его лицу Артём всё понял.
В этот момент из разбитой витрины цветочного магазина, что стоял тут же на углу, вышла полноватая и низкорослая женщина в сером фартуке с логотипом магазинчика. Артём посигналил Серёге, тот оглянулся, увидел её и рванул обратно к машине.
— Поехали, — сдавленно ответил он.
Артём тронулся с места, объезжая коляску по широкой дуге.
— Ребёнок обращённый? — всё же решил спросить.
— Ребёнок превратился в фарш...
— Твою ж...
— Сейчас повернёшь, потом езжай прямо до второго перекрёстка и поворачивай там, — сказал Серый, пытаясь отдышаться.
— Зачем?
— Там можно к ТЦ проехать. Если основная дорога перекрыта, это будет запасной вариант.
— Да, но ты ж учитывай, что там всё могло замести, — прокомментировал Артём, с сомнением косясь на сугробы.
— Этот грёбаный снег вообще закончится когда-нибудь? — взорвался Серёга. — Мы такими темпами на лыжи и снегоходы пересядем!
— Я уже жалею, что у меня нет ни того, ни другого, — в голосе Артёма и правда было искреннее сожаление.
— Тебе смска приходила?
— Да, а тебе?
— Угу… А Олеже?
— Он не говорил. Думаю, нет.
— Я просто думаю, — Серёга нахмурился, — вдруг когда мы попытаемся сесть на поезд, нас развернут и сдадут? Как дезертиров?
— Всё может быть, Серый. Всё может быть.
— Кстати, а нас просто так разве пропустят? На этот поезд спасения?
— Нет, просто так никого не пустят, — признался Артём. — Но я вам дам подкупные.
— Не надо тебе в Пушкино, Тём… — Серёга забеспокоился за друга, поворачиваясь к нему всем корпусом.
— У Ромки там родители пожилые и сестра. Я не прощу себе, если с ними что-то случится. Я его не смог уберечь, так может, хоть их получится спасти.
— Ты не спасатель, и ты не всемогущий, — напомнил ему Серёга. — Они скорее всего уже мертвы. Ну какие у них шансы? И вдруг с тобой что-то случится, и мы потом по жизни потеряемся?
— Ой, хорош… — попытался он успокоить друга. — Найдёмся. Просто от вокзала, как приедете, оставляйте мне знаки.
— Какие, ёпть? — не понял Серёга. — На полях? Или кучи в кустах достаточно будет?
— Ну… — Артём задумался на секунду. — Вырежи что-то на дереве или лавочке, букву «А» например. Или крестик. Так я пойму, что вы добрались, и буду искать вас дальше по отметинам.
— Ну да, бля, на машине ты точно увидишь отметины на дереве. Я понятия не имею, куда мы после поезда пойдём... Если в Краснодаре всё будет цивильно, то может там останемся... А если нет... Куда деваться-то?
— Сориентируетесь на месте. Найдёмся. Не переживай. Возможно, там связь даже ловит, тогда созвонимся. А если совсем всё херово будет, дуйте в Энем к Ленкиной матери по А-146. Правда, она с ней уже лет семь не общается и скорее всего видеть не захочет, но ты с ней не церемонься. Жизнь важнее принципов. Слушай,
