Осатаневшие - Джефф Стрэнд
– Разве что снотворное.
– Оно необходимо тебе для выживания?
– Нет! Господи, Куинн, я понимаю, ты расстроена, но, пожалуйста, дай мне передышку. Я пытаюсь осмыслить происходящее. Ты, очевидно, была морально готова к ножу в горле своего мужа, тебе удалось избежать шока. Но не мне.
– А что насчет денег? – спросила Куинн. – У тебя есть заначка?
– Нет.
– Золото? Украшения? Что-нибудь, что можно легко продать?
– О да, моей коллекцией золотых цепочек восхищаются все знакомые.
– И они у тебя в квартире?
– Я пошутил.
– Не до шуток! – закричала Куинн. Я вздрогнул, как от очередного выстрела. – Не смешно! Ты хоть понимаешь, что я говорю? Нам надо бежать, Кори. Бежать, спасать свои шкуры. И мне нужно знать, имеет ли смысл заезжать к тебе домой за ценностями, или обойдемся.
– Нет, там… В общем, как долго нас не будет?
– Возможно, и правда долго.
– Мне нужна зарядка, но я вполне могу купить новую.
– Сколько времени ты пробыл один, прежде чем позвонил мне?
– Пару минут… Я погнался за Виком, пробежал пару кварталов, а потом обратно.
– Значит, его не было минут двадцать пять – тридцать?
– Вроде да.
– Хорошо. – Куинн на мгновение задумалась. – Езжай домой, собери вещи. Только очень быстро, десять минут тебе на все про все. Одежда, туалетные принадлежности, все, что может пригодиться. И адрес свой дай. Я за тобой приеду.
Я кивнул.
– Ладно. А ты что будешь делать?
– Возьму свою сумку. Мы с Виком знали, что нам, возможно, придется скрываться от ФБР, так что он позволил мне собрать вещи заранее.
– А кровавый след? Как думаешь, может, стоит попытаться выследить Вика? Может, ты бы поговорила с ним. Убедила, что я сам дурак.
– Поверь, он знает. Знает, что я не настолько глупа, чтобы присылать тебя. Мы наверняка сможем его отыскать, но сказать хоть слово Вик позволит, только если я первым делом брошу ему твою отрубленную голову. Очень заманчиво, к слову. Очень соблазнительно.
– Оу.
– Иди.
– Мне правда жаль.
– Мне все равно.
Я вышел, сел в машину и втопил газ. Включил радио, выставил громкость как можно выше – но не настолько, чтобы плавились динамики – и врубил хард-рок. Подпевал – точнее, кричал, – стремясь заглушить мысли музыкой. Я не хотел думать о людях с красными глазами и о том, что теперь не смогу скептически ухмыляться и говорить, что такое невозможно. «Мой мир не будет прежним, пути обратно нет», – пронеслось в голове. Но осмысливать эту фразу сейчас совсем не хотелось.
Добравшись до своего муравейника, я увидел на крыльце восьмидесятилетнюю миссис Элстер в легонькой ветровке. Бо́льшую часть дня она вот так сидела на улице и общалась с прохожими. В любое другое время я бы с удовольствием с ней поговорил, но сегодня стрелой пронесся мимо, отделавшись коротким: «Здрасьте, извините, некогда болтать».
Вытащив из-под кровати небольшой чемодан, я принялся паковать одежду. Скажи мне кто-нибудь, что я буду собираться, чтобы уехать с Куинн, я бы, скорее всего, подбирал гардероб куда дольше. В небольшой дорожной сумке уже лежали зубная щетка, бритва и другие предметы первой необходимости, так что я сразу положил в чемодан сумку, ноутбук и зарядку для телефона.
Что еще?
Я открыл нижний ящик комода и на всякий случай достал паспорт и свидетельство о рождении.
Меньше десяти минут. Неплохо.
Я не знал, надо ли выходить к подъезду, или Куинн напишет мне, когда приедет. Вспомнив, как она злилась, я решил выйти в полной готовности и ждать.
Пройдя мимо миссис Элстер, я снова извинился. Думал было остановиться и поболтать с ней, чтобы отвлечься, но не хотелось, чтобы на допросе в полиции она сказала: «О да, он вел себя очень странно».
Я пытался объяснить все произошедшее с точки зрения логики. Если бы я просто стоял и смотрел, можно было бы списать на спецэффекты, но я сам вонзил в Вика ножи. Вариант, что он специально надел светящиеся красные линзы и изменил голос техническими средствами, проходил по разряду бредовых – примерно как сами светящиеся глаза.
Так что да, вся эта херабора реально существует.
Я всеми силами старался сохранять здравый рассудок. Минут двадцать ходил туда-сюда и ждал, что вот-вот объявится дюжина полицейских машин или готовый к расправе Вик. Наконец рядом со мной притормозила незнакомая коричневая машинка с тонированными стеклами. Я приготовился на случай, если придется бежать сломя голову.
Окно опустилось.
– Садись, – бросила Куинн.
Я открыл заднюю дверцу, бросил чемодан рядом с ее спортивной сумкой и сел вперед.
– Прости, – сказала Куинн. – Покупка новой машины заняла больше времени, чем ожидалось.
– Но все равно довольно быстро.
– У меня уже был готов план. Не на случай конкретно твоих выкидонов, а просто, если вдруг все пойдет наперекосяк. – Она выехала с парковки.
– Куда мы едем?
– Пока не знаю.
– Значит, этого в плане не было?
Она повернулась ко мне.
– У меня несколько планов. Я пытаюсь решить, какому следовать. А пока хочу просто уехать отсюда как можно дальше.
– Ладно.
– Не могу поверить. Просто не могу поверить. Я даже описать не могу, в какой мы заднице. Черт, о чем ты вообще думал?
– Знаешь что? Хватит меня обсирать.
– Ох, прости, – делано спохватилась Куинн. – Тебе неприятно?
– Вик – Толедский Трупоед. Серийный убийца, один из самых страшных. И он заставлял тебя помогать ему. Я решил убить его, причем не только ради тебя, но и ради всех людей. Тебе в этом случае гарантированно удалось бы избежать тюрьмы. И мой план сработал. Я ударил Вика ножом в горло. При любом реалистичном, предсказуемом раскладе твоему мужу полагалось лежать на полу мертвым, а ты осталась бы на свободе. Меня уже тошнит от того, как ты себя со мной ведешь. Мол, я идиот, который не знает, что жертву нельзя убить, исполосовав горло!
Какое-то время Куинн рулила молча.
– Ладно. Я согласна.
– Спасибо.
– Но не делай вид, что план сработал бы безупречно. У нас в коридоре лежит его мертвая любовница.
– Не будь Вик какой-то сверхъестественной дрянью, я бы справился.
– Справился?
– Да!
– Почему ты не сказал мне ничего, прежде чем куролесить?
– Потому что не хотел, чтобы ты имела к этому хоть какое-то отношение. Не хотел подвергать тебя опасности. Задним числом понимаю: заранее знать, что Вик выживет после пули в голову, – бесценно. Но не думаю, что это была небрежность
