Странные камни - Эдвард Ли

Наши переводы выполнены в ознакомительных целях. Переводы считаются "общественным достоянием" и не являются ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять их и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено неправильно.

Просьба, сохраняйте имя переводчика, уважайте чужой труд...

Бесплатные переводы в наших библиотеках:

BAR "EXTREME HORROR" 2.0 (ex-Splatterpunk 18+)

https://vk.com/club10897246

BAR "EXTREME HORROR" 18+

https://vk.com/club149945915

Мэри посвящает эту книгу поклонникам странных и неизведанных вселенных, как разума, так и сердца.

"Мир - это комедия, дураками в которой представлено человечество".

 - Г.Ф. ЛАВКРАФТ

ЭДВАРД ЛИ & МЭРИ САНДЖОВАННИ

"СТРАННЫЕ КАМНИ"

1.

"Проклятие! - подумал Эверард, стоя на трибуне. - Всего десять человек?"

Съезд проводился в шикарном отеле в Уильямсбурге, штат Вирджиния, и пока что он казался переполненным из-за оживленных залов, в которые он уже заглянул.

"Все, кроме ЭТОГО зала", - заключил он.

Руководитель съезда - Эверард уже забыл ее имя, но не грудь - постучала по микрофону, чтобы издать знакомый глухой звук, который показал ей, что он работает, затем начала:

- Приветствую всех на съезде "Почему Лавкрафт?", и сегодня с нами известный академик и писатель профессор Роберт Эверард.

Несколько членов лилипутской аудитории зааплодировали, и Эверард кивнул с натянутой улыбкой. Руководитель продолжила:

- Профессор Эверард здесь, чтобы представить свою новую книгу "Переоцененный: жизнь и творчество Г. Ф. Лавкрафта", и он рад услышать ваши комментарии и ответить на ваши вопросы, - глаза руководителя сузились, глядя на жалкую толпу. - И мне не нужно напоминать вам всем, чтобы вы были вежливы...

"Какая же это будет ерунда, - подумал Эверард. - Должно быть, я был пьян, когда ответил согласием".

Он взял микрофон и начал:

- Многие из вас, возможно, думают, что это верх глупости для автора приезжать на съезд ужасов с явной целью очернить того, кого многие называют величайшим писателем ужасов в истории. Это как надеть кепку "Янкиз" на игру "Ред Сокс"...

Несколько человек рассмеялись.

"Ободряюще", - подумал он.

- И я здесь не столько для того, чтобы продвигать свою новую книгу, - он поднял ее; под заголовком было изображение Лавкрафта с очень длинным лицом в дурацком колпаке, - сколько чтобы попытаться немного уравнять шансы. Многие, многие авторы ужасов времен Лавкрафта теперь никому не известны из-за удушающей шумихи, поднятой вокруг Лавкрафта после его смерти. Артур Мейчен, Элджернон Блэквуд, Дж. Шеридан Ле Фаню, вот лишь некоторые из них. Навыки этих писателей настолько превосходят навыки Лавкрафта, что это просто смешно. Мейчен дал нам "Великого Бога Пана", Ле Фаню дал нам "Кармиллу", Блэквуд дал нам "Ивы". Но что дал нам Лавкрафт? Летучих крабов и рыболюдей. Не нужно много оглядываться назад, чтобы увидеть, что самые знаменитые произведения Лавкрафта являются вопиющими производными от других, лучших авторов. Так почему же вся эта шумиха? Все это восходит к одному издателю и одной книге. Издатель, конечно же, "Аркхэм Хаус", который положил начало всей этой пролавкрафтовской шумихе. И одна книга - это "Майн Кампф", в которой Адольф Гитлер описал пропагандистское средство, известное как Большая Ложь⁠...

Какой-то толстый панк сзади выпалил:

- Слушайте, профессор! Вы же не сравниваете Лавкрафта с Гитлером, да?

- О, вовсе нет, - ответил Эверард, - хотя я укажу, что в письмах Лавкрафта есть несколько комментариев, которые можно истолковать как прогитлеровские. В этом случае именно "Аркхэм Хаус" увековечил Большую Ложь, и оттуда заработал механизм критического подражания, который продолжается и по сей день. Принцип таков: если вы скажете достаточно большую ложь и достаточно много раз, люди в нее поверят. Вот почему Лавкрафт так бесит все эти десятилетия. Это большая ложь, которую насильно впаривает читателям пролавкрафтовский синдикат, созданный для зарабатывания денег.

Вот тогда толстый панк нахмурился, встал и вышел из комнаты.

"Ну и хрен с ним, в любом случае..." - Эверард улыбнулся.

- И никто не понимает лучше меня, насколько эта тема навязчива. На прошлой неделе на съезде в Мэриленде кто-то написал на двери моего гостиничного номера "Ты станешь едой для Ктулху" красной помадой. По крайней мере, я надеюсь, что это была помада.

Аудитория немного посмеялась.

- Действительно, у Лавкрафта очень большая группа поклонников и множество критиков, которые обсуждают его, говорят за него. Но кто говорит за других, авторов ужасов, более талантливых и важных, которых загнал под ковер всепроникающий культ Лавкрафта? Ну, я говорю. Я говорю за них, поскольку они не могут говорить за себя. В каждом разговоре есть две стороны. Ну, вот о чем моя книга, и вот о чем я. Я слушал, как люди трубят о величии Лавкрафта всю свою взрослую жизнь, и теперь я сыт этим по горло...

Кто-то смеялся? Возможно.

- Я просто хочу помочь прояснить ситуацию. Дело в том, что в свои лучшие годы Лавкрафт был неряшливым писакой. Он был шарлатаном со словами, чьи единственные хорошие концепции исходили от других писателей.

Привлекательная блондинка в нескольких рядах позади - в футболке "ЛАВКРАФТ - БОГ" - подняла руку.

"О, нет. Вот оно".

Взгляд Эверарда метнулся к ее промежности в синих джинсах.

"По крайней мере, она немного спрятала свою верблюжью лапку".

- Да, мисс?

- Вы не слишком резковаты, профессор? - спросила блондинка с выражением злобы на лице. - Популярность Лавкрафта неоспорима, и очень немногие критики придерживаются хоть сколько-нибудь близкой к вашей негативной позиции⁠...

Этот сексистский болван не мог оставаться бездеятельным в существе Эверарда.

"У этой дурочки есть сиськи, и больше ничего..."

- Наверняка, есть что-то положительное, что вы можете сказать о вкладе Лавкрафта в этот жанр. Не могли бы вы назвать хотя бы одну его историю, которую вы считаете похвальной?

Эверард непонимающе посмотрел на нее.

- Юная леди, я должен ответить на ваш вопрос решительным и непоколебимым Нет... если только под похвальной вы не подразумеваете посредственность.

Еще двое участников встали и ушли.

"Ух ты, - подумал Эверард. - Это будет долгий день..."

2.

Эверард не был одним из тех педантичных академиков, которые настаивали на использовании своего возвышенного интеллекта, чтобы идти против общепринятого консенсуса - он не был произвольным просто ради того, чтобы быть произвольным. Но он полагал, что его мнение было столь же квалифицированным, как и мнение другого человека, или, возможно, даже более, поскольку он был профессором