Правила Зодиаков - Наталья Владимировна Елецкая

– Разве что-то может пойти не так?

– Сначала нужно заручиться согласием Агнес и госпожи Льярве на прощальную встречу с вами. Как ни бьет это по вашему самолюбию, они могут не захотеть вас видеть. Ладно, идите домой. Мне нужно многое успеть сделать. От вас завтра требуется только одно: не отходить от телефона.

Внезапно Отто вспомнил, что завтра они с Ульрикой идут на открытие выставки. Она должна за ним заехать в три часа дня – так они договорились.

Что делать? Отменить встречу? Нет, нельзя. Ульрика может обидеться, и на этом их отношения закончатся. Он не должен упустить свой единственный шанс, особенно теперь, когда они могут решить, что он причастен к исчезновению Агнес и Уны. Ему необходимо алиби на завтрашний вечер, и посещение выставки, да еще и в компании с Ульрикой, идеально подходит.

– Роберт, ты сможешь позвонить не позднее трех часов? Потом мне придется уйти по важному делу.

– Вы меня удивляете, господин Рейва. Только что просили о свидании с дочерью и бывшей женой…

Что может быть важнее этой встречи, если мне удастся ее организовать?

– Я действительно не смогу остаться дома после трех. Но вечером буду ждать у подъезда в назначенное время.

– Ладно, мне-то что? – Роберт пожал плечами. – Если не дозвонюсь до вас, одной проблемой меньше. А сейчас вам действительно пора уходить.

Вернувшись домой, Отто откупорил бутылку вина, которую приберегал для случая (он теперь старался пить как можно реже), и выпил не закусывая. Легкое головокружение и затуманивание мыслей помогли не думать о том невосполнимо-жутком, что должно было вскоре произойти: Уна станет для него недоступна. Строго говоря, она и так уже была недоступна, но все-таки это не то же самое, что бегство из города на неопределенно долгий срок. С другой стороны, если Уну снова арестуют, заподозрив ее в причастности к исчезновению Агнес, начнется кошмар уже совсем иного рода – и для нее, и для него. А так оставалась вероятность, что рано или поздно они вновь встретятся: или Правила отменят, или он каким-то образом тоже попадет в убежище.

Нет, все-таки хорошо, что Уна уходит вместе с Агнес. Девочке будет лучше с матерью: и спокойнее, и безопасней. Одно дело – довериться чужим людям, когда придет срок родов, и совсем другое – отдаться в материнские руки, которые и успокоят, и утишат боль, и бережно примут младенца, которому суждено стать затворником с первых минут появления на свет.

Нельзя быть эгоистом и корить судьбу за то, что она разлучает его с Уной. Пусть все сложится удачно и обе его любимые женщины благополучно доберутся до места назначения.

Когда Отто запоздало вспомнил о поручении Роберта, часы показывали без двух минут полночь.

Он набрал номер и долго слушал телефонные гудки, пока сонный голос Агнес не пробормотал «алло».

– Милая, прости, что так поздно…

– Папа, это ты? – в трубке зашуршало: видимо, Агнес села в постели.

– Я звоню, чтобы сказать, что все-таки пойду на открытие той выставки, о которой мы накануне говорили. Мне обещали пригласительный билет.

– Какой выставки?

– Да что с тобой, Агнес? Выставка африканского художника, работы которого я хочу посмотреть.

– Ох… да, теперь вспомнила.

– Если собираешься прийти ко мне в гости, меня завтра днем не будет дома. Вернусь часов в девять или около того, поняла? – Отто надавил голосом на слово «девять».

– Да.

– И скажи маме, чтобы достала с антресолей мои демисезонные ботинки. Захвати их, когда пойдешь ко мне.

– Хорошо. Скажу.

– Умница. Тогда спокойной ночи и до завтра.

– До завтра… – эхом повторила Агнес и повесила трубку.

Поняла ли она, что уходить надо завтра в девять и что Уна уходит вместе с ней? Все-таки нужно было сначала позвонить, а потом прикладываться к бутылке. С другой стороны, будь он трезв, у него не получилось бы говорить таким непринужденным тоном и импровизировать по ходу разговора.

Посчитав задачу выполненной, Отто лег спать. Завтра его ждал непростой день.

29. Выставка

Побрившись и надев костюм с галстуком, Отто засел у телефона. Он надеялся, что Роберт позвонит до трех, так же как надеялся услышать от него приглашение на пиво.

Отто заранее страшился звонка Роберта и тех испытаний, что ожидали Агнес и Уну, но еще больше он боялся свидания с Ульрикой. Ему предстояло весь вечер играть роль поклонника африканской живописи и госпожи Мамё, и при этом делать вид, что он никуда не торопится, украдкой поглядывая на часы и всё больше нервничая по мере приближения назначенного времени.

Звонок раздался без четверти три. Сердце Отто забилось, отозвавшись болезненной пульсацией в затылке. Он рванул трубку с телефона, она выскользнула из его потных пальцев, повиснув на спиральном шнуре. Отто схватил ее и с силой прижал к уху, словно та была сопротивляющимся живым существом.

– Привет, это Ульрика. Я немного опоздаю. Ничего, если я заеду в половине четвертого? Выставка открывается в пять, перед этим мы успеем выпить шампанского и пообщаться.

– Да, конечно.

– Тогда до встречи.

Дав отбой, Отто выругался. Где Роберта черти носят? С другой стороны, теперь у него есть лишние полчаса, и возможно, именно эти полчаса необходимы, чтобы Роберт застал его дома.

Он оказался прав: телефон зазвонил снова только в двадцать минут четвертого.

– Добрый день, господин Рейва.

– О, привет, Роберт. Как дела? – Отто постарался придать голосу вежливую нейтральность.

– Неплохо. Может, заглянете вечером на пиво?

– С удовольствием.

– К девяти часам вам удобно?

– Хм… – Отто сделал вид, что размышляет. – Я скоро ухожу, но к девяти должен освободиться.

– Отлично. Я приготовлю копченые ребрышки, – Роберт повесил трубку.

Ребрышки? Что это значит? Новый секретный код? Он должен что-то взять с собой? Как-то по- особому одеться? Или это пароль для водителя той машины, что за ним приедет?..

Отто не успел додумать мысль до конца: с улицы раздался призывный гудок клаксона. Наверняка это Ульрика. Поспешно одевшись, он вышел из дома.

У подъезда, поблескивая на февральском солнце лакированными боками, стояла роскошная иномарка лазоревого цвета с градиентными переходами от более светлого к темному, словно оперение павлина. Садясь в обитый кожей салон, Отто старался сохранить нейтральное выражение лица, но, наверное, у него плохо получилось, потому что Ульрика рассмеялась со