Я из Железной бригады. Революция - Виктор Сергеевич Мишин
– А кто сейчас в Царицыне?
– Двое из бывших офицеров генштаба, от большевиков Ворошилов и Фрунзе.
– Ясно, – кивнул я своим мыслям, – попытайтесь всё же, если не сложно, устроить встречу.
– О чём ты хочешь с ним говорить?
– Попробую для начала убедить его выслушать меня. Рассказать мне есть что, надо, чтобы услышали.
– Он очень подозрительно относится ко всем новым людям, да что там, и к старым тоже, но я попробую.
– Насчёт школы… Я бы попробовал себя, в прошлый раз, на фронте, вроде удалось кое-что сделать, результат был.
– Ещё какой результат!
У Деникина я задержался до полуночи, накормили от пуза, кстати, на завтра бывший генерал приказал мне явиться в два часа дня, дал адрес. Сказал, что, независимо от результата, утвердят меня инструктором в школу снайперов или нет, он распорядится поставить меня на довольствие. Ну и лошадь вернут. Правда, придётся извиниться перед тем ухарцем, что хотел меня плетью обработать. Но ничего, если мужик нормальный, я извинюсь, хотя и не чувствую за собой вины. Задал я и терзавший меня ещё с войны вопрос о ликвидации руководителей Белого движения. Так прямо и сказал Деникину:
– Антон Иванович, а давайте их всех, всю верхушку просто уберем. Солдаты разбегутся как пить дать. Нужно как можно скорее заканчивать эту бессмысленную бойню, сколько ещё надо убить русских людей, чтобы это понять?
Тот обещал посоветоваться с теми, кто что-то решает, и дать вскоре ответ. Понятно, они боятся нарваться на то же самое, вот и осторожничают. Да только зря, белые уже ведут охоту на руководителей большевиков. Нехило так, убрать лидера! А ведь в будущем считалось, что весь груз революции и закладку фундамента новой страны на себе пронёс именно Ленин. И, конечно, Троцкий. Но так уж вышло, что одного убрали тут, белые или эсеры, неважно, а второго я во Франции два года назад.
Деникин попросил солдат из охраны, она располагалась в этом же доме, где жил и он сам, только на первом этаже, проводить меня до дома.
– Преступность растет, вчера убили сразу пятерых солдат, никто ничего не видел и тенденция печальная.
– Будут и дальше нападать спьяну на прохожих, будут убивать ещё чаще, – спокойно ответил я – и вызвал новую серию вопросов.
Объяснил все подробно и дал слово стараться никого более не убивать, без особой нужды хотя бы. На мой ответ, что я вообще-то защищался и нужда была, Деникин только поморщился.
– Ты, Николай, стал просто зверем на этой войне, хотя сейчас все как звери, везде и всюду. Столько убийств в Петрограде прошлого года, наверное, никогда ещё не было. Я застал там всю эту вольницу, что устроили взявшие власть члены Временного правительства, даже на фронте, кажется, я не встречал такой жестокости. – Мне показалось, или Антона Ивановича даже передернуло от воспоминаний?
– Что поделаешь, если кому-то очень захотелось непременно свергнуть власть и самим встать у руля. Вы, военные, обрекли себя изначально на провал. Знаете, почему?
– Думаю, тут однозначного ответа быть не может, – Деникин, всё такой же хмурый, качал головой, словно повторяя свои же слова.
– Одной из причин стало то, что вы, военные, сами не знали, что делать. Вы решили бороться с чиновниками и бюрократами честным путем, тут они вас всех и съели. Эти люди всю жизнь занимались только одним, готовились, а вы? Армию отодвинули от политики, и всё понеслось под откос. Вам нужно было с первого дня вести агитацию среди крестьян. Сколько бы ни трещали языками большевики и другие депутаты о важности рабочего люда, но вся опора – в деревне. Если не дать жить деревне, сомнут любую власть, она просто развалится сама. Да, промышленность, несомненно, важна, архиважна, но любого рабочего нужно кормить, а без развитой деревни это невозможно.
Вернувшись домой, ну, к Наталье, конечно, был встречен последней, стоявшей в дверном проеме, с самым недовольным видом.
– Думала, уже не придёшь!
Ха, у меня что, жена появилась? Не знал.
– Как видишь, пришёл, – раздеваясь, ответил я.
– Почему так поздно? – уже мягче, понимает, что не надо качать права.
– Так получилось, была важная встреча, наконец-то нашёл нужного мне человека.
– Ужинать будешь?
– Прости, меня накормили.
– Ну и ладно, не придется разогревать, – несколько ехидно сказала, злится всё же.
– Я съем всё, что ты приготовила, утром, идёт? Так уж получилось, что засиделись допоздна, а хозяйка того дома, где я был, о нас позаботилась.
– Хозяйка, значит?!
Ну, блин, надо это прекращать.
– Ну, конечно, хозяйка, не бывший же генерал генштаба мне ужин будет готовить! Его супруга.
– Тебя принимали на таком уровне? – внезапно схлынула злоба и появился интерес.
– Эх, дорогая, это раньше был быуровень! Теперь совсем не то, да и вряд ли бы я попал на ужин и беседу к генералу.
– А кто он сейчас, как ему удалось выжить в прошлом году? Да и сейчас бывших офицеров нет-нет, но всё ещё постреливают.
– Он сразу принял новую власть, занял руководящую должность в зарождающейся Красной армии. И, вообще-то, открою тебе небольшой секрет, – усмехнулся я, – я тоже офицер.
– Ты? – искренне удивилась Натали. – Ты говорил, что солдат…
– Все мы, военные – солдаты. Я не уточнял, но в отставку вышел поручиком. Могу даже немного похвастать, между нами, конечно.
– На предмет чего именно? – интерес девушки усиливался.
– Я заслужил звание на фронте, а не получил его при обучении в училище. Поднялся с самого низа, от рядового солдата до поручика за неполных два года. Я полный Георгиевский кавалер, первую степень мне вручал бывший покойный император Николай Александрович Романов. Есть и другие награды, а также наградное оружие от двух генералов. Взамен я получил несколько ранений, пара из них тяжёлых. Меня протыкали штыком, дырявили пулями и осколками, рвали на куски собаки, но я ни о чём не жалею. Вот, похвастал.
– Когда я увидела тебя в первый раз, конечно, не поняла, что ты из себя представляешь, но мне как-то сразу стало понятно, что ты многое повидал. У тебя взгляд очень тяжёлый, как будто ты старше, чем есть, причём намного…
– Что, правда? – удивился я.
– Да, но не сейчас. Я так поняла, что при встрече с незнакомыми ты ожидаешь чего угодно,
