"Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Гришанин Дмитрий Анатольевич

– Джентльмены, соблюдаем спокойствие! – строго сказал Ладлоу. – Предлагаю продолжить заседание в другом месте, по возможности, не в Трентоне – кто бы нас ни обстреливал, скоро они будут здесь, а нам нужно поработать. Мы все еще законная власть в Нью-Джерси – мы, Палата представителей и губернатор, – но Палата не собиралась, а губернатор Мак-Клеллан, насколько мне известно, у себя дома в Нью-Брансуике. Я ему писал еще позавчера, но он тогда ответил, что не собирается вмешиваться в вашингтонские дела.

– Полагаю, что профессор Мак-Кош, ректор Колледжа Нью-Джерси у нас в Принстоне, позволит нам продолжить наше заседание в университетском Нассау-Холл, – неожиданно для себя сказал я. – Туда и ехать-то миль десять, а у всех у нас здесь экипажи. А к Мак-Клеллану можно будет послать человека из Принстона – оттуда в Нью-Брансуик миль пятнадцать или чуть больше.

– Господа, не задерживаемся, встречаемся в Принстоне у ворот перед Нассау-Холл. А вы, сенатор Марш, отправляйтесь к профессору Мак-Кошу. Я же заеду в казармы милиции и посмотрю, что там и как, – Трентон нам не удержать, но не хотелось бы отдавать весь штат без боя. Тем более, хотелось бы понять, что вообще происходит.

Профессор Мак-Кош жил в доме Маклина – так именовалась резиденция ректора в двух шагах от Нассау-Холла. Поручив кучеру отправиться ко мне домой, чтобы напоить и накормить лошадей, я постучался в дверь особняка. Открыл мне сам Джеймс, одетый, как обычно, в строгое облачение англиканского священника. Увидев меня, он улыбнулся и сказал со своим неповторимым шотландским акцентом.

– Кроуэлл? Заходи, рад тебя видеть. А мы с Изабеллой чай пьем. Присоединяйся!

Конечно, Мак-Кошу полагались слуги по дому, но ректор со своей очаровательной супругой, как правило, отпускали их перед чаепитием. Я вошел, поцеловал руку Изабелле Мак-Кош и сказал ее супругу:

– Джеймс, у меня, увы, срочное дело, – и я рассказал ему о происшедшем в Трентоне.

Джеймс нахмурился:

– То-то меня удивило, Кроуэлл, что у нас ясное небо, а с юга все время раздаются раскаты грома. Подожди, я сейчас возьму ключи от Нассау-Холла. Пойдем вместе. Нужно же мне будет открыть для вас ворота ограды, сам Холл и зал заседаний – именно там, вы же знаете, когда-то собирался Континентальный конгресс, когда Принстон стал временной столицей того, что позднее стало Североамериканскими Соединенными Штатами. Сейчас я обуюсь, и мы уже идем.

Но не успели мы выйти, как послышался конский топот, и сквозь окно, ведущее к газону перед Нассау-Холлом, мы увидели, как конный отряд в синей форме окружил находившихся у ограды сенаторов. Я хотел выбежать из дома, но Джеймс остановил меня рукой:

– Кроуэлл, оставайся здесь. Изабелла, налей нашему другу чаю, а я пойду узнаю, что там происходит. Ведь ты, такое у меня впечатление, единственный оставшийся на свободе сенатор. А это уже нечто.

– Но, Джеймс, ты не боишься?

– Меня они вряд ли тронут. Все-таки я не только ректор сего учебного заведения, в котором учились многие знаменитые мужи, но одновременно и священник. А вот тебя схватили бы сразу.

И действительно, когда Мак-Кош подошел к синим мундирам, к нему подъехал некий офицер, чуть поклонился ему и некоторое время с ним беседовал, после чего ректор вернулся в дом Маклина.

– Повезло, что их командир когда-то был моим студентом, – усмехнулся Мак-Кош. – Значит, так. По распоряжению действующего президента Камерона, Нью-Джерси включен в зону Второй Реконструкции.

Я попытался возмутиться, но Мак-Кош продолжил:

– Он меня попросил – иначе бы приказал, а может, и задержал – отдать ему ключи от всех зданий университета. Я ему их сейчас отнесу. Кроме того, он заинтересовался, не видел ли я беглецов. Так как ты таковым не являешься, – он улыбнулся своей хитрой улыбкой философа, – я честно ответил, что нет. Но я бы на твоем месте немедленно отбыл куда-нибудь подальше. А то, как мне кажется, рано или поздно они могут проверить, нет ли у меня гостей.

– Я тогда отправлюсь в Нью-Брансуик к губернатору.

– Наверное, ты прав. Но лучше верхом. И к своему дому не подходи – не удивлюсь, если тебя там уже ищут.

Мак-Кош написал пару слов на бумажке и протянул ее мне.

– Ты ведь знаешь, где университетские конюшни? Отдашь это конюху. Я ему написал, чтобы он выделил тебе коня и особо не распространялся об этом.

Генерал армии Уильям Текумсе Шерман

Поезд замедлил ход, затем стук колес потихоньку затих, и я начал готовиться к выходу из вагона – встал, нацепил саблю, которую мне подал мой ординарец, надел шляпу, без которой я никогда не появлялся на людях. Неожиданно в вагон вломились люди в униформе странного цвета, с необычным оружием. Ничего похожего я раньше не видел. Это были короткие карабины со странными кривыми устройствами внизу. Неизвестные выглядели весьма решительно, и всем сразу стало ясно, что сопротивляться бессмысленно. Я со вздохом отстегнул только что надетую саблю и эфесом вперед протянул ее человеку, которого я посчитал старшим. Остальные офицеры штаба последовали моему примеру.

Старший – высокий светловолосый широкоскулый человек с насмешливым выражением лица – взял мою саблю, передал ее стоящему рядом с ним офицеру, а затем произнес на довольно хорошем английском языке:

– Господа, меня зовут майор Николай Лисицын. Я представляю Добровольческий корпус. Спешу вам сообщить хорошую новость. Вы все арестованы. Это касается и вас, генерал Шерман. Вы даже не можете представить себе, как мы желали встретиться с вами. Полагаю, господа, что вы будете вести себя благоразумно и не подвергнете свои жизни опасности. Сейчас мои люди осмотрят вас, избавив от оружия, которое вам теперь вряд ли понадобится. Так будет лучше и для вас, и для нас. А то, знаете, у некоторых порой сдают нервы…

Словно подтверждая его слова, в соседнем вагоне раздались глухие звуки, мало похожие на выстрелы. Будто там кто-то решил устроить пьянку и сразу откупорил дюжину бутылок шампанского. Потом я услышал писк, а майор поднес к уху небольшую черную коробочку. Подержав ее в таком положении с минуту, он что-то произнес на незнакомом мне языке, а затем повернулся ко мне.

– Вот видите, генерал, – произнес он, – не все ваши подчиненные оказались столь благоразумны, как вы. Они попытались посоревноваться с нами, кто быстрее выхватит оружие. Только, сразу вам скажу, джентльмены, это они сделали напрасно. Мои люди хорошо обучены и всегда стреляют первыми.

Проклятый майор повернулся к своему помощнику и что-то ему сказал. Солдаты взяли на изготовку свое оружие.

– А теперь, джентльмены, прошу вас по одному выйти из вагона. А вы, генерал, немного обождите. Вам положены особые апартаменты. Кроме того, с вами хочет поговорить мой командир.

Кто-то – судя по голосу, полковник Нельсон Майлс, сопровождавший меня в эту поездку – попытался возмутиться. Но русский майор – а я сразу понял, откуда он – лишь сардонически усмехнулся:

– Раньше надо было предъявлять претензии, полковник.

– И что все это значит? – на этот раз возмутился уже я.

– А то, что вам вряд ли удастся сжечь что-либо еще, – отчеканил майор Лисицын. – А теперь извольте пройти с нами, сэр, вам, как самому высокопоставленному из всех взятых здесь в плен, положен особый эскорт.

Меня вывели на запасные пути станции и указали на контору грузополучателей, которая до недавнего времени служила мне штабом.

– Генерал, вам придется обождать меня там, – сказал майор. – Я зайду к вам чуть позже.

По дороге, я тщательно обдумал свое бедственное положение. Попытаться спастись бегством мне вряд ли удастся. Меня сопровождали четверо русских с карабинами на изготовку. Как они умеют ими пользоваться, успели убедиться мои подчиненные – храбрые, но неразумные офицеры. Да примет Господь их души!

«Эх, и зачем я решил лично вернуться в эту проклятую Колумбию, оставив Оранжбург на генерала Альфреда Терри, моего подчиненного во время войн против индейцев сиу! Альфред – неплохой генерал, но лишь тогда, когда им командует толковый вышестоящий командир. Примерно, как Джордж Мак-Клеллан, который сейчас губернаторствует в Нью-Джерси. Тот очень даже хорошо показал себя в Мексике. Но, командуя обороной Вашингтона, он больше обращал внимание на муштру, чем на подготовку к боевым действиям. И если бы генерал мятежников Томас Джексон не погиб, эти проклятые конфедераты точно заняли бы Вашингтон, и история пошла бы по другому пути. Примерно так же и Терри – если ему точно поставить задачу, то он ее выполнит со всем прилежанием. Но если дела неожиданно пойдут не так, как он предполагал, то все может получиться очень даже хреново».