Великий Кузнец - Анри Олл

они бескрайние, но как же я был неправ: колосья тянулись до самого горизонта, это было настоящее золотистое море под ветром с редкими прорезями в виде ручьев с деревьями. Кое-где виднелись фигурки крестьян с серпами - началась жатва. Дальше за полями я разглядел деревню: десятка два домов с соломенными крышами, дым из труб, загоны для скота.

Местность была холмистой - дорога то поднималась на пологий холм, то спускалась в ложбину, где в тени росли ивы, а совсем в низинах блестели ручьи. Воздух пах травой, землёй, спелым зерном и лесом. Чистый, свежий воздух, гораздо лучше, чем каменная пыль Глыбограда.

- Красиво тут, - сказал я тихо.

Игнат, ехавший рядом, усмехнулся:

- Это ещё окраина. Ближе к столице будет ещё краше или страшнее, смотря как посмотреть. Больше деревень, больше народу, больше всякого...

Он не договорил, из леса справа что-то вылетело. Я увидел это боковым зрением – рыже-коричневая молния, стремительная промчалась над землёй. Зверь размером с крупную собаку, но... не собака. Передние лапы с когтями: огромными, изогнутыми, как у хищной птицы. Задние лапы: обычные, лисьи или волчьи. Тело покрыто рыжей шерстью, но вдоль хребта и на хвосте росли перья - настоящие перья, коричневато-бурые и белые (в полоску), переливающиеся на свету. Голова была узкая, хищная, с острыми ушами и жёлтыми глазами. А из спины торчали крылья, что шли от передних лап. Не полноценные, не для полёта - скорее рудиментарные, покрытые теми же перьями. Но они помогали зверю планировать и маневрировать в воздухе: я видел, как он оттолкнулся от ветки дуба, расправил крылья и пролетел добрых пять метров, прежде чем упасть на дорогу.

Прямо на зайца: бедняга не успел и пискнуть. Когти вонзились в спину, пригвоздив к камням мостовой. Хруст, энфилд прокусил шею жертве одним точным движением. Заяц дёрнулся и затих.

И в следующий момент зверь поднял голову и зарычал. Смотрел он прямо на нас. Рык был низкий, гортанный - не лисий тявк, а что-то среднее между рычанием волка и лисы. Глаза горели жёлтым огнём, шерсть на загривке встала дыбом, перья на крыльях распушились. Он словно заявлял свои права: «Добыча - моя! Отойдите!»

Караван остановился. Лошади нервно заржали, отступая. Борис быстро спрыгнул с повозки, но без резких движений. Рука легла на рукоять меча, но не вытащила его. Он просто стоял, глядя на энфилда.

Тишина. Только ветер шумел в листве и было слышно тяжёлое дыхание зверя. Энфилд наклонил голову набок: странно, почти по-птичьи. Изучал Бориса, жёлтые глаза встретились с карими человеческими. Секунда, две…

Борис медленно, очень медленно, шагнул назад. Энфилд перестал рычать, шерсть опустилась. Он взял зайца в пасть аккуратно, почти нежно поудобнее, развернулся и неторопливо побежал обратно к лесу. Вскочил на нижнюю ветку, оттолкнулся, прыгнув выше и исчез в кронах лиственных деревьев. Только лёгкий шорох и его не стало. Борис выдохнул.

...

...

Ссылка на арт: https://www.bestiary.us/files/images/enfild-by-wos.jpg

9. Энфилд

…

Я всё ещё смотрел на то место, где энфилд скрылся в лесу, когда рядом появилась Катерина. Она, видимо, заметила моё лицо, а на нём, наверное, было написано что-то вроде: "Неужели этот зверь настолько силён, что даже железный ранг не рискнул с ним связываться?"

- Не то чтобы мы не могли справиться, - её низкий хрипловатый голос прозвучал почти с усмешкой. - Просто не стоит, видишь ли, мальчик, энфилд тут - не просто зверь, это символ королевства, герб правящего дома наравне с серебряными монолитами.

Караван тронулся дальше, и она поскакала рядом с моей повозкой, а я слушал.

- Шкура, перья, когти - всё ценится, - продолжила Катерина, поправляя поводья. - Но охота на них строго ограничена. Существуют специальные королевские указы: убьёшь энфилда без разрешения - получишь штраф, что разорит простого человека. А если слишком наглый браконьер и попадёшься, да ещё и не в первый раз... - она провела пальцем поперёк горла. - Могут и голову снять, не шутят с этим.

Игнат, ехавший чуть впереди, обернулся и усмехнулся, его рыжая борода в косичках подпрыгнула:

- Да ладно тебе пугать парня! - высокий голос прозвучал весело. - Яр, есть же и одомашненные энфилды. Вот их разводят специально, ничем не отличаются от диких - те же когти, те же крылышки, тот же характер. Только их с самого щенячьего возраста дрессируют, приучают служить людям.

Он почесал подбородок:

- Вот только зверь строптивый: его признания ещё заслужить надо. Может полгода носиться, кусаться, царапаться, а потом раз и прикипел душой. Но если уж прикипел... - Игнат покачал головой с уважением. - Хозяина выбирает на всю жизнь: любит его, охраняет, семью его бережёт, как свою стаю.

Лев, державший поводья неторопливо, но уверенно, вступил в разговор, его голос звучал спокойно, почти по-учительски:

- Иногда, если хозяин умрёт, энфилд может остаться с его детьми: с сыном или дочерью. Но это редкость и уже не как питомец, а скорее, как старший брат или сестра: равный. Будет рядом, будет защищать, но слушаться не станет: сам решает, что делать.

Он прищурился, глядя на дорогу:

- Живут они долго: в среднем лет тридцать-сорок. А если попадётся талантливая особь, да ещё и с хорошим воспитанием... - он обернулся ко мне, зелёные глаза сверкнули. - Может магией владеть, огненной. Инстинктивно, конечно, не как маг, но плеснуть пламенем из пасти, когти раскалить вполне способны.

Я сглотнул. Зверь размером с крупную собаку, с когтями как у хищной птицы, способный планировать и плеваться огнём...

Сам Борис, услышав разговор, обернулся через плечо. Его глубокий хрипловатый голос прозвучал с ноткой уважения:

- Среди аристократов энфилд - признак статуса. Особенно у королевской семьи. Там каждый отпрыск обязан приручить себе одного: традиция такая. Не приручил - позор на всю жизнь, засмеют при дворе и короны тебе точно не видать. Поэтому щенков выращивают специально, в королевских питомниках, лучшие тренеры-помощники, лучшее мясо, лучшие условия.

Он усмехнулся:

- Говорят, старый король Эдмунд до сих пор ездит на охоту со своим энфилдом. Зверю уже лет тридцать пять, а всё ещё в форме. Зовут его Пламень.

Василий-купец, который до этого молчал, вдруг подал голос, его серые цепкие глаза сверкнули:

- Энфилды - это не просто престиж, это деньги, - он говорил деловито, как всегда когда речь заходила о торговле. - Здорового щенка, да с редкими рыжими перьями, а