Графиня де Монферан - Полина Ром
Карета притормозила, и капитан Прюдо, невысокий, щупленький, но очень ловко управляющий лошадью, с удивлением спросил:
— Куда вы так торопитесь, госпожа графиня?
Николь приложила ручку к груди, похлопала ресницами и сообщила:
— Ах, господин капитан! Там же не только эти ужасные мерзавцы, которые напали на меня, там остались мои солдаты, некоторые из которых ранены! Я просто обязана оказать им помощь, ведь они защищали мою жизнь!
— Вы просто ангел милосердия, госпожа де Монферан! Я буду рад скрасить ваш путь! — он подкрутил завитой ус, поправив лихое колечко, и гордо выпрямился, окинув хрупкую барышню в карете победным взглядом.
— Нет-нет, господин капитан! Мне ужасно жаль терять такого милого собеседника, но у вас телеги, и вы не сможете ехать так быстро, как нужно. А мои раненые бойцы сейчас брошены там совсем без помощи, — Николь вытащила из кармана платочек и сделала вид, что утирает слёзы. — Умоляю вас, господин капитан, не задерживать меня! Зато я буду крайне рада принять вас завтра во время обеда. Я остановилась в доме мэра и буду просто счастлива, если вы мне всё расскажете!
Капитан чуть огорчился, но настаивать не стал, проводив проехавшую мимо карету такими словами:
— Хороша, чертовка! Эти парижельские бабёнки, как только муж отвернётся, такое творят! Уж я-то знаю!
* * *
Капрал Туссен крайне удивился, увидев вылезающую из кареты графиню.
— Ваше сиятельство, что-то случилось? — он поспешил к ней.
— Капрал, нам нужно поговорить…
Как ни простоват был старый служака, но выслушал доводы Николь молча, без возражений, и, огорчённо кивнув, согласился:
— Боюсь, госпожа, что в словах господина Шерпиньера много правды. Что вы намерены делать теперь, ваше сиятельство?
Ответ графини он обдумывал немного дольше, в растерянности подёргивая мочку уха, как будто это помогало ему мыслить.
— Прямо в карете и повезёте? Как бы оно чего не вышло, ваше сиятельство.
— Капрал Туссен, я уже всё обдумала. Поверьте, у нас не так много времени: скоро сюда приедут жандармы. А довезти я его довезу без проблем, если вы свяжете этого красавца достаточно надёжно. И ещё… Как вы понимаете, дожидаться, чем всё кончится, я не могу. Выберите среди ваших солдат шестерых самых-самых. Они и будут охранять мою карету в дороге.
— Госпожа, это слишком опасно! Вы сами видели, что может случиться на дороге, — нахмурился капрал.
— Бог милостив, дорогой капрал Туссен, — Николь перекрестилась, — а только если бы не «помощь» моего мужа, то даже этого нападения не было бы. Поймите, у меня просто нет другого выхода!
— Случись что с вами — отвечать буду я, госпожа графиня…
Николь потянула с руки перстень, но нарвалась на искреннее возмущение:
— Не нужно оскорблять меня, госпожа графиня! Я своей шкурой не за подачки рискую! А только я правду сказал: случись что с вами — меня под суд отдадут. И правильно сделают, между прочим.
Весь план, наскоро составленный Николь, рассыпался на глазах из-за упёртости капрала. Она много дней жила под прессом ожидания — ожидания этого самого нападения. Она пережила момент нападения и узнала, что ничего не сможет доказать. Узнала, что муж останется безнаказанным, и …
На глазах Николь показались слёзы, и она резко отвернулась, не желала демонстрировать их. Но это был именно тот момент, на котором сломался капрал.
— Бог с вами… Забирайте этого ублюдка… Ох ты ж... простите мою грубость, госпожа графиня!
Николь повернулась к капралу, заметив, как он смутился, и без тени улыбки ответила:
— Вы второй раз спасаете мне жизнь, капрал Туссен. Поверьте, я умею быть благодарной. А ещё… — она слегка улыбнулась, — по сути, вы — мой боевой товарищ. Так что я легко прощу вам любое крепкое выражение!
Капрал качнул головой, как будто отказываясь верить, что такие качества могут быть у высокородной дамы, и крикнул Джоя.
Разговор с Джоем был не слишком долгий. Услышав, какую сумму предлагает ему графиня, парень даже не стал размышлять, а только кинул взгляд на капрала, как бы спрашивая, можно ли верить даме. Получив от Туссена утвердительный кивок, он неуклюже поклонился графине и ответил:
— Да со всем нашим удовольствием, прекрасная госпожа!
— Твоя задача не только следить, чтобы он не убежал, но и довезти его живым. Понимаешь? Иначе сумма будет вполовину меньше, — серьёзно предупредила Николь.
— Ничего ему не сделается, госпожа графиня, — несколько беспечно отмахнулся от опасений Джой, — я этаких ран перевидал уже не одну. Пуля у него из плеча со спины вышла, кровь уже остановили. Главное — повязку менять раз в день и бальзамом смазывать, а более ничего и не требуется. Он к Парижелю здоровее меня будет.
По команде капрала связанного Лукаса сунули во вторую карету, на козлы сел один из военных, а к преступнику подсел Джой. Николь даже не стала смотреть, кого именно капрал отправит сопровождать её: она целиком полагалась на его мнение.
* * *
Отряд жандармов встретили, проехав примерно треть пути от места происшествия, и Николь задержалась на минутку, рассказывая капитану, как ей жаль бедного раненого:
— Этот храбрый воин рисковал своей жизнью, чтобы спасти меня! Он так давно служит моему мужу, что я никак не могла бросить его беспомощным посреди леса!
С жандармами разъехались мирно, а вот в городе выяснилось, что собственные лошади графини устали настолько, что продолжать путь сегодня невозможно.
Графине пришлось остаться на весь вечер и всю ночь в доме мэра, вынести разговоры, сочувствие хозяина и его жены и вопросы, которые без конца задавала хлопотливая пожилая дама, вынести ворчание Сюзанны и оханье господина Шерпиньера и проследить, чтобы Лукасу поменяли повязку и обеспечили охрану. Больше всего теперь Николь боялась не подосланных убийц, а того, что пленник сбежит или умрёт.
В путь тронулись сразу, как только на востоке зарозовел край неба. Сзади к графской карете был прикреплен единственный сундук с одеждой. Карету, в которой везли пленного, загрузили чуть больше: парой мешков овса для коней, всеми тёплыми пледами, которые взяла с собой Сюзанна, а вдобавок и двумя большими корзинами еды. Кто-то из солдат ещё с вечера пробежался по лавкам и сделал запас на случай, если не подвернётся по дороге удобный ночлег.
Все остальные вещи были безжалостно брошены на произвол судьбы. Часть — в доме мэра, который божился сохранить их, часть — в телегах, оставшихся под охраной капрала.
Отдохнувшие кони бежали резво, и когда жандармский офицер в лучшем своём мундире явился на обед в дом мэра, он с удивлением узнал о том, что её сиятельство давно покинула
