Кондитер Ивана Грозного 3 (СИ) - Смолин Павел
— Китай сейчас — главный производственный центр мира. Царство китайское — древнее самой Ромеи. Еще той, единой и покорившей все Средиземное море Ромеи. Китайцев много, и само их бытие с младенческого возраста учит их двум главным для Китая вещам: ремеслу и торговле. Второе является следствием первого — китайские товары не первое тысячелетие пользуются славой, и именно ради них существует Великий Шелковый Путь. Сами китайские торговцы, как и другие китайцы, уезжать за пределы своего царства не любят, зато всегда рады продать чего-нибудь гостям. Так-то, полагаю, ездили бы, но сами иностранцы делают это бессмысленным: ежели в какую-то страну веками приходят чужеземцы за тем, что в их родных странах нет, значит все эти страны в глазах китайца волей-неволей примут ореол нищих и варварских.
— В гордыне погрязли китайцы, — догадался Иван Васильевич.
— В гордыне непробиваемой, — улыбнулся я. — Царство свое они называют «Поднебесной», и считают, что оно находится в центре мира. Однажды Господь их за это сурово накажет, но речь сейчас не о том. Товары, которые продает Русь — пенька, воск, деготь, лес и прочее являются «сырьем», сиречь продуктами, которые при добавлении людского труда и ума превращаются в ремесленные или промышленные продукты, али в часть чего-то большего, как пенька, без которой корабля не построишь. Торговля сырьем — это тупик, потому что сырье с Руси нередко оборачивается товарами, которые Руси же закупать и приходится за твердое серебро али обменом на другое сырье. Получается, что разница оседает в карманах потенциальных врагов наших.
— Корабли те же литовцы покупать не станут, им пеньку, бревна да смолу подавай, — с обидой указал на очевидный факт Государь.
— Понимаю сие, Государь, — поклонился я. — Речь моя — не о том, что на Руси предками твоими и тобою порядок неправильный установлен. Она — о желании для Руси лучшей судьбы. Более сытой жизни для людей русских. Казны богаче — для тебя, ибо казна Государева саму державу крепит и облагораживает. Я говорю лишь о своих планах, Государь. Печи, огонь, то что на стругах Филимоновых — лишь первые шаги на пути долгом. Не быстро, не за неделю и даже не за год, но клянусь я сделать для Руси такие товары, за которые иностранцы будут платить тем, что ты у них попросишь: конями добрыми, серебром, мастерами, пушками ладными, пищалями и всем тем, что сейчас правдами и неправдами втридорога через препоны врагов наших возить приходится. Вторым Китаем Третьему Риму не стать, ибо сам уклад жизни наш, природа наша и людишек число не позволят, но Третий Рим обязательно станет главным центром технологического прогресса. Когда-нибудь я приду к тебе, Государь, и скажу — мы обуздали саму силу молнии без потребности ждать ее удара с небес.
Подумав, Иван Васильевич не стал говорить верит или нет, решив просто дождаться результатов, а пока заметил:
— То Русь, то «мы», то «русские», то «наши». Кем ты считаешь себя, Гелий?
— Русским православным человеком, — без раздумий ответил я.
— Вот и будь им — на то тебе мое Государево дозволение, — улыбнулся Царь.
Еще три струга — потребный мне для экспериментов шелк. К нему бы очень в тему пришелся каучук, но он — единственное, чего Филимон не смог найти в Бухаре. И пяток стругов финальных — фарфор, ковры и прочее добро, которое, как и основной объем специй, проходит по категории «продать с большой наценкой», то есть просто заработать денег.
После того, как я принял работу Филимона, и мы с Государем с ним рассчитались — я заплатил обещанные «комиссионные» плюс премию сверху — купец тут же выразил готовность сгонять до Бухары еще раз, правильно оценив обстановку: Царь здесь окончательно решает вопрос с торговым путем по Волге, а значит в скорости здесь станет сильно спокойнее. Когда «спокойнее», сразу же множатся конкуренты. Милое дело прямо сейчас по Каспию сплавать на Юг, пройтись караваном и закупиться снова, вернувшись обратно еще до зимы — опять же, благодаря Каспию.
А уж дарованная «за помощь родичу моему Гелию» грамотка с освобождением Филимона от мыта по всей Руси так и вовсе требует скорейшей реализации! Само собой, я не мог не дать ему еще денег с просьбой закупить того же самого еще разок, в троекратном размере, и все-таки попытаться найти «желтоватую субстанцию что аки мед тянется, мутна, а пахнет одновременно деревом, гарью да капустою вареной» — то есть каучук. Часть «оборотных средств» предоставили «избранники» во главе с Данилою — тоже не дураки денег заработать, даром что воинская аристократия.
Пробка из стругов в целом собралась внушительная. Я целиком разделял негодование честных русских купцов, которые теряют деньги каждый день простоя. Разделял я и «флешмоб» потянувшихся ко мне после отхода стругов Филимона купцов с подарками — сам бы на их месте в числе первых попытался «порешать» при помощи уважаемого человека. Подарков не взял, а просто поговорил с Иваном Васильевичем. С высоты своих проблем боль отдельных купцов он попросту не разглядел — не потому что плохой, а потому что какого хрена вмешательство самого главного человека в государстве вообще требуется в такой ситуации?
Организаторы блокады — как водится, служаки среднего ранга, которые от служебного рвения и природного головотяпства решили перебдеть — огребли гнева Государева, лишившись права зваться помещиками и были уволены с казенной службы, а купцы прониклись к хорошему Царю высочайшей благодарностью, о чем, конечно, раструбят всем, кто захочет слушать. Выгодно для политического рейтинга как ни крути время от времени «злых бояр» пороть. Ну и мне по остаточному принципу репутации купеческой обломилось — это помножится на череду уже свершившихся и будущих сделок со мной, и все купцы Руси в какой-то момент увидят во мне защитника их интересов с вполне материальной выгодой для меня. Но и врагов огребу — вот сегодня первый шаг на этом пути и сделал. Невелики сотники в табели о рангах, уровень совсем не мой, но это же только первый шаг — после него и бонусы, и проблемы множатся снежным комом. Того стоит.
Второй день «стояния под Астраханью» в первой своей половине прошел спокойно — не имея иных дел, я смог позволить себе начать экспериментировать со специями. Ноздри мои алчно раздувались от знакомых памяти, но не телу запахов, утомленное нищетой (просто как факт) современной кухни на Руси сердце пело от радости, а руки норовили начать трястись от желания схватиться за все и сразу. Кумин (он де зира), кориандр, шафран, куркума, черный перец, барбарис, имбирь, гвоздика и мускат туманили голову возможностями.
Имея под боком Каспий и Волгу сам Бог велел заняться рыбными блюдами, показав самым искушенным гурманам Руси истинное искусство. Забивать вкус рыбки специями наглухо — путь криворуких кретинов! Настоящий повар всегда и везде использует столько и таких специй, сколько нужно для подчеркивания вкуса ингредиентов!
Тандыр в лагере имелся — токую полезную фигню армия быстро освоила — и я воспользовался им для запекания золотых карасиков, в обилии водящихся в заросших протоках и каналах низовья Волги. Водившихся — «стояние» изрядно подкосило биологические ресурсы окрестностей, но пока хватает, а восстановится это все за три-четыре года. Не хватает здесь людей, чтобы природу убить насовсем.
Карасики — это основа, но суть не в них, а в маринаде на базе сметаны с кориандром, перчиком и солью. Сметана запекается в ароматную, хрустящую корочку, хранящую в себе сочную речную мякоть. Подается прямо с тандыра на стол, так сказать — с дымком!
За обеденный шоу-момент (тоже своего рода приправа!) отвечает запеченная в «соляном панцире» с яичным белком, зирой и укропом. «Панцирь» запекается до состояния монолита, который надлежит красиво разбить на глазах у будущих едоков. Гарнир — сдобренная оливковым маслом (наконец-то дорвался до него) и кориандром томленая репа.
Последнее, но не в последнюю очередь — каспийский лосось с шафраном. Куски требуется быстро обжарить до корочки, а потом дотомить в соусе в том же тандыре — нормальной печки построить никому в лагере и в голову не пришло. Соус на основе жирных сливок с добавлением мускатного ореха, перца и толики шафрана. В процессе соус приобретает бледно-золотой цвет. Гарнир к лососю — обыкновенная перловка с маслом.
