Графиня де Монферан - Полина Ром
И каждый день юный наследник получал на завтра ненавистную овсянку, а на обед — постную и безвкусную похлёбку. И только ужин в замке подавался относительно нормальный, с куском мяса и вином. Разумеется, все эти «роскошества», и жилистое мясо, и кислое отвратительное вино, ставились на стол только перед мужчинами. Белокурая жена барона и тощая чернявая дочь обходились на ужин хлебом и сыром.
Глава 6
Колокольчик в кабинете барона серебристо звякнул, и месье Шерпиньер, перекрестившись, робко заглянул в дверь.
— Входи, Гаспар. У меня есть для тебя поручение.
Мелко закивав, секретарь подошёл к пустому письменному столу, за которым восседал граф, всем видом показывая, что готов исполнить любое поручение патрона. Граф злился, это было заметно, и хоть как-то выражать своё неудовольствие в этот момент Гаспар опасался. Стараясь не встречаться взглядом с хозяином, он терпеливо стоял и ждал, пока его сиятельство соизволит заговорить.
— Сегодня король напомнил мне о моем брачном договоре, — спокойно начал граф. — У меня нет желания ехать за баронессой. Я хочу, чтобы ты оформил все документы, а главное — доверенность на своё имя. Через неделю ты выезжаешь в баронство де Божель и там обвенчаешься вместо меня. Мою жену привезёшь сюда, в столицу. Я желаю сразу же представить её ко двору, чтобы показать его величеству. Ты все понял?
— Всё понял, господин граф, — почтительно поклонился Гаспар и робко уточнил: — Мне нужно будет взять с собой вашу карету, или же супруга ваша предпочтёт путешествовать в своей?
По совершенно непонятной причине этот вопрос окончательно выбесил графа, и тот, схватив со стола массивное пресс-папье, запустил в секретаря. Месье Шерпиньер привычно увернулся, а граф, вскочив и тяжело опёршись руками о стол, принялся орать так, что вздулась вена на лбу:
— В своей карете?! В своей?! Да у этой девки нет своего платья, не то что кареты! Отец навязал мне нищенку из-за своей глупости!
Точно так же, как он мгновенно вспылил, граф мгновенно и успокоился, уселся на место и почти равнодушно сказал:
— Возьмёшь дорожную карету и достаточное количество охраны, мне не нужны потом сплетни, что я даже не смог доставить жену ко двору. И спроси у Ингрид, у кого она заказывает бельё и платья. Закажи у этих мастериц всё, что может понадобиться бабе на первое время. Я не хочу позорится из-за её нищеты... Два платья попроще и бельё возьмешь с собой. А два туалета потребуй сделать достойными и денег не жалеть. Пусть эти платья будут готовы к вашему возвращению. Мне еще эту самую жену королю показывать. Есть вопросы?
— Нет, господин граф, я все понял.
— Ступай… — граф раздражённо махнул рукой, знаком давая понять, что убраться секретарю требуется побыстрее.
* * *
Шведка по имени Ингрид, грудастая блондинка с потрясающе нежной кожей и красивым грудным голосом, жила в доме графа уже более двух лет. Остальные любовницы, как правило, так надолго не задерживались.
Попользовавшись простолюдинкой или нищей дворянкой, граф де Монферан без зазрения совести выгонял их из дома, и это для девушек был ещё лучший исход. Одну не слишком покорную горожанку в своих землях он просто отдал для развлечения войскам. Желающих нашлось много, и девушка прожила меньше трёх месяцев.
Только Ингрид имела характер и могла изредка справляться с приступами бешенства графа. Она частенько бывала бита, и на её нежной бархатистой коже почти никогда полностью не сходили синяки, но чем-то она цепляла владетельного графа, и выгонять её он не торопился.
Между любовницей и секретарём графа существовал равнодушный нейтралитет. Пожалуй, даже можно сказать, что месье Шерпиньер относился к шведке с симпатией: она, в отличие от офицеров и даже капралов графского войска, никогда не пыталась унизить или оскорбить Гаспара.
Вот и сейчас, выслушав просьбу секретаря, Ингрид равнодушно продиктовала ему два адреса и только потом уточнила:
— Он собирается завести новую девку?
Не слишком уверенный, что он вправе рассказать о данном поручении, Гаспар замялся. Эта заминка удивила блондинку настолько, что она встала со своего места и, подойдя к секретарю, подняла голову, вглядываясь ему в глаза.
— Что такое, месье Шерпиньер? Граф не велел вам говорить об этом? Странно! Обычно он не слишком стесняется приводить в дом женщин. Впрочем, не хотите — не говорите…
Блондинка уже повернулась к нему спиной, когда месье Шерпиньер, сам не понимая почему, тихо сказал:
— Господин граф отправляет меня за своей женой.
От резкого поворота взметнулись пышные юбки, и Игнрид, с удивлением глядя на секретаря, уточнила:
— Женой?! Я думала, Клод холост…
— Да, господин граф холост, но… это будет брак по доверенности, и я должен привезти госпожу графиню сюда, в столицу... Только умоляю, госпожа Ингрид, не выдавайте меня!
Последовала минутная пауза — казалось, блондинка обдумывает новость. Затем она равнодушно кивнула и ответила:
— Не стоит волноваться, месье Шерпиньер. Я не собираюсь задавать Клоду вопросы, да и мне, по большей части, все равно.
Секретарь вышел за дверь, в глубине души проклиная себя за болтливость и старательно успокаивая себя же тем, что госпожа Ингрид никогда не доставляла ему неприятностей, и вполне возможно, что и в этот раз все обойдётся.
* * *
Через шесть дней, краснея и смущаясь, Гаспар присутствовал в мастерской белошвейки, где при нем укладывали в сундук дамское нижнее бельё:
— …чулки шёлковые — четыре пары, — перечисляла хозяйка. — Цвета: авроровый*, альмандиновый**, аполлон*** и блё-д-амур****. Сорочки нижние, четыре штуки, из блондового***** батиста. Панталоны дамские с кружевами арманд цвета берилл******…
До сей поры месье Шерпиньеру не приходилось сталкиваться с такими роскошными женщинами, которые могли бы себе позволить всю эту одежду. Весь его любовный опыт сводился к встречам с крестьянками и обходился, обычно, в две-три мелких монеты. Но и такое развлечение он позволял себе крайне редко, так как копил деньги на собственный домик, мечтая когда-нибудь избавиться от своей службы.
Сейчас, разглядывая все эти удивительные изделия, щедро украшенные тончайшими кружевами, нежной вышивкой и атласными бантами, воздушные и лёгкие настолько, что к ним страшно было притронуться, Гаспар чувствовал не только смятение, но и огромное желание увидеть ту, кто будет носить всё это.
Уши его пылали, так же как и щеки, по виску сбежала капля пота, и одна из мастериц, совсем молоденькая девочка, не удержавшись, звонко рассмеялась, лукаво поглядывая на потеющего мужчину. Однако пощёчина хозяйки быстро привела нахалку в чувство.
