Восхождение Морна. Том 6 - Сергей Леонидович Орлов

Я с трудом разлепил глаза.

Двор выглядел так, будто его перепахали. Бочки раскидало, стена пристройки треснула наискосок, с крыши посыпалась черепица, и в воздухе висела мелкая каменная пыль, от которой першило в горле. Себастьян лежал в трёх шагах от меня, прижавшись к земле, уши назад, глаза прищурены. Через связь шло ровное «жив, цел и очень зол» — коротко и по делу.

Серафима сидела у стены, зажимая уши ладонями, и часто моргала, пытаясь сфокусировать взгляд. Сизый валялся мордой вниз метрах в пяти, распластавшись, как раздавленная подушка, из которой перья торчали во все стороны. Но он шевелился, а значит ничего страшного не произошло.

— Вссссе… — прохрипел змей из своего угла. Тварь тоже приложило, ледяные оковы потрескались, но держали, и из-под них торчала плоская башка с ухмылкой, которую хотелось стереть кирпичом. — Вссссё, мальчишшшка. Говорил жжже…

Я встал, подошёл и без замаха врезал ему кулаком в основание черепа. Коротко, точно, в нервный узел за затылочной костью — один из тех ударов, которые не требуют силы, только знания, куда бить. Змей дёрнулся, глаза закатились, и плоская башка мягко легла на брусчатку.

— Задолбал своей болтовней.

И снова стало тихо. Только в ушах звенело, и где-то далеко, за стенами, кричали люди.

Я обернулся на резиденцию.

Там, где минуту назад стояло двухэтажное каменное здание, теперь горело зарево, подсвечивая низкие облака рыжим. Столб дыма поднимался в ночное небо, закручиваясь спиралью. Отсюда, из-за пристройки, не было видно, что осталось от здания, но по тому, как дрожал воздух и как несло горелым камнем и палёной алхимией, можно было догадаться, что ничего хорошего.

— Серафима. Сизый, — я повернулся к ним. — Остаётесь здесь и охраняете змея. Если очнётся — бейте, пока не уснёт обратно. Если появятся новые гости — кричите. Я к резиденции.

Серафима молча кивнула, а Сизый приподнял голову с камней, открыл клюв и набрал воздуха для чего-то, что наверняка должно было звучать героически. Но организм распорядился иначе и вместо пафосной речи из него вылетел сиплый икающий звук, от которого он сам вздрогнул, а потом закашлялся, сплюнул на брусчатку и махнул когтистой рукой.

— Иди уже, братан. Мы тут разберёмся…

Себастьян уже ждал у выхода со двора, вытянувшись в струнку, уши вперёд, хвост низко. Через связь пришло короткое: «Быстрее, господин Морн. Там может понадобиться наша помощь»

Мы побежали.

За углом пристройки начинался ад. Вырванная дверь валялась поперёк прохода, с кусками стены и петлями, которые вывернуло из кладки вместе с камнем. От неё по земле тянулся след из штукатурки и щебня, как от снаряда, который прокатился по коридору и вылетел наружу.

Дальше стена была расколота от фундамента до крыши трещиной шириной в ладонь. Камень вокруг трещины оплавился, стёк стекловидными потёками, а в местах, где раствор выгорел дотла, из кладки торчали голые булыжники. Стёкла вылетели все до единого, и через пустые рамы тянуло гарью.

Себастьян бежал впереди, огибая завалы, и через связь я чувствовал, как он сканирует пространство. Не даром, нет, чем-то своим, звериным, вбитым в инстинкты за долгие годы чужих войн. Угроз моё фамильяр пока не находил. Только людей. Причём, исключительно живых.

Кот резко остановился у бокового коридора, прижал уши и мяукнул. Коротко, требовательно, без кошачьих церемоний. Через связь толкнул образ: человек под завалом, рядом второй, маленький.

Я свернул за ним.

Мужик лежал ничком под рухнувшей балкой, которая придавила его поперёк спины. Хрипел, скрёб пальцами по камню, пытался выползти и не мог. А рядом с ним, на коленях, весь в пыли и слезах, мальчишка лет четырнадцати упирался тонкими руками в дерево и толкал. Толкал изо всех сил, до трясущихся плеч, до закушенной губы, с которой капала кровь.

Балка не сдвигалась ни на миллиметр, но пацан продолжал давить, потому что под ней лежал его отец. Это было понятно без всякого дара, по тому, как он шептал сквозь зубы одно и то же срывающееся слово:

«Пап… папа… папа…»

Первым порывом было схватиться за балку и потянуть, но я задавил его и присел рядом на корточки. Торопливость в таких делах калечит чаще, чем спасает. Балка тяжёлая, дубовая, но лежала с упором на камни по обе стороны, так что на мужика давила не вся масса, а примерно треть. Повезло. Будь иначе, ему бы уже не помогли.

— Отойди, — сказал я мальчишке.

Тот даже не посмотрел на меня и просто продолжал толкать. Руки у него уже не тряслись, а ходили ходуном, а по щекам текло, размазывая пыль грязными дорожками.

Себастьян подошёл к пацану, ткнулся носом ему в ладонь и муркнул. Тихо, спокойно, и мальчишка от неожиданности разжал пальцы и уставился на кота, как на привидение. Этого хватило. Я подсел под балку, упёрся плечом, рёбра отозвались такой болью, что в глазах потемнело, но дерево поехало, сдвинулось, и мужик выполз из-под него, кашляя и хватая воздух ртом.

— Спасибо, ваше благородие, — просипел он, щупая себя за бока. — Думал, всё уже, отбегался…

— Идти можешь?

Мужик попробовал встать. Получилось, хоть и с трудом.

— Отлично. Тогда бери пацана и двигай к выходу во двор. Там мои люди, они помогут.

Но мужик вместо этого огляделся по сторонам и покачал головой.

— Ваше благородие, может, ещё кого завалило? Я тут каждый угол знаю. Помогу. Да и сынишка мой, Петька, способный парень. Тоже поможет, чем сможет.

Петька шмыгнул носом, размазал слёзы кулаком и кивнул. Решительно, по-взрослому, хотя подбородок ещё подрагивал. Весь в отца.

Хорошие люди. Только что чуть не погибли, а уже готовы бежать помогать другим.

— Ну хорошо, помогите, если сможете. Только аккуратнее, некоторые перекрытия ещё держатся на честном слове.

Мужик кивнул, положил руку сыну на плечо, и они вдвоём осторожно двинулись дальше по коридору, переступая через обломки и заглядывая в каждый проём. Петька шёл рядом с отцом, плечо к плечу, и больше не плакал.

Себастьян уже бежал дальше. Через связь пришло: «Правее, господин Морн. Трое. На ногах, но не соображают. Оглушены, наверное…»

В соседней комнате мы нашли двух женщин и пожилого мужчину. Все в пыли, все ошарашены, но целые. Одна из женщин вцепилась в дверной косяк и не могла отпустить. Пальцы побелели, колени тряслись. Себастьян подошёл к ней, потёрся боком о лодыжку, и женщина от неожиданности посмотрела вниз, выдохнула и разжала руки. Простой приём, но сработал.