Восхождение Плотника. Том 4 - Антон Панарин
— Ярый. Ты чего? Я так не смогу обработать раны.
— Да и чёрт с ними. — Улыбнулся я.
Правая рука взяла девушку за подбородок и приподняла его. Злата уставилась на меня бесконечно зелёными глазами и вздрогнула. Её руки медленно будто боясь что укушу, легли мне на плечи, а после наши губы встретились. Злата прижалась ко мне всем телом и…
— Тьфу ты! Срамота! — Послышался с лестницы голос Пелагеи и Злата в тот же миг отпрянула назад, будто её кипятком ошпарило.
Покраснев Злата пискнула и пулей рванула в свою комнату.
— Спасибо, карга. — Вздохнул я и полез на печку.
Закрыв глаза, я заметил что в правом верхнем углу мелькает сообщение системы:
Базовая закалка тела = 21%
— Это как вообще? — Изумился я перечитав строчку заново.
После двухнедельного заплыва чередующегося с баней, я добрался до 15% закалки. Ещё сегодня утром их было так же пятнадцать. Потом я поплавал и… Подрался с Фомой. Неужели за одну схватку я заработал аж пять единиц закалки? Если так, то за следующие две недели я запросто доберусь до ста процентов и… И останется дождаться весны, когда в по дубам потечёт столь нужный мне сок.
А может и без него удастся проскочить на новый уровень? Очень бы этого хотелось. Что ж, будем посмотреть. А пока нужно отдохнуть. Я попытался уснуть, но мысли о Злате не позволили мне этого сделать. Чёртова Пелагея. Может и правда переселить её обратно на болото?
Провалявшись до утра без сна, я скатился с печи затемно. Облился ледяной водой и побрёл на грандиозную стройку. Мужики уже собрались в низине холма, пили травяной отвар и ждали первых лучей солнца чтобы начать работу. Видать их жены тоже вечно ругались из-за того что первое что слышат по утру, так это стук топоров.
Прошел день, за ним другой и спустя неделю переселенцы достроили последние двадцать три избы. Бабы и дети визжащей кодлой ринулись заселяться, а мужики остались без дела и потребовали обещанную работу. Проблем с этим не возникло и я отправил всех до единого к Григорию. Отец Анфиски был в ужасе, ведь ранее ему не приходилось руководить таким количеством человек. Ну да ничего, он справился.
Григорий повёл бригаду на берег Щуры и за считанные дни возвёл пристань. Настоящую, с дубовыми причальными столбами и дощатым настилом, по которому можно катить бочки. И даже таскать тюки, не рискуя поскользнуться на обледенелом берегу и уйти вместе с грузом на дно.
Рыбак вкопал в мёрзлую землю двенадцать свай, обшил их досками, а поверх настелил помост. Ширину помоста сделал с запасом, да с таким что на нём без труда могли разминуться два обоза, не зацепив друг друга.
— Когда Кирьян увидит эту красоту, наверняка ахнет. — Сказал я положив руку на плечо Григория.
— Ахнет он когда склады поставим. — Ухмыльнулся Григорий и спросил. — А что там по зарплате? А то Дуська хочет отдельную столовую отгрохать, мол на нашей кухне с тремя поварихами ей неуютно и вообще пора расширяться. Рук ей видите ли свободных не хватает.
— Она дело говорит. — Согласно кивнул я. — Население Яриловки растёт и очень быстро. А Дуська и правда на износ трудится. Значит так. Завтра зайдёшь, я выдам тебе денег и на строительство столовой, и оплату за причал. А ещё дам две сотни золотых на то чтобы построил постоялый двор. На первом этаже харчевня со своей пивоварней, на второй жилые номера. Штук тридцать комнат хватит по первой.
— Эт на кой-ещё? — Изумился Григорий.
— Ну как же? Приедет купец, захочет где-нибудь заночевать и где его селить? В хлеву с коровами?
— Нет конечно.
— Вот и я так думаю. А так, заселится в удобный номер, покушать захочет, выпить, может в картишки с нашими работягами схлестнётся. А это что?
— Что? — Нахмурился Григорий.
— А это Гриша, прибыль! И не малая! — Произнёс я улыбаясь. — Правда только в том из случаев если всё на совесть сделаете.
— Обижаешь. Я только на совесть и работаю. — Хмыкнул Григорий.
— Знаю. По этому ты и занимаешь должность строителя всея Руси. — Ответил я и мы захохотали.
На следующий день я выдал монеты как и договаривались. Григорий разделил мужиков на бригады, а после отправил одних строить склады, других столовую, а третьих постоялый двор. Попутно я докинул ему работы попросив организовать общественную баню на берегу Щуры. А чего? С дороги искупаться милое дело! Купцы оценят.
В свободное от общественных работ время мужики обустраивали собственные дворы. Кто-то городил забор, кто-то ладил амбар для скотины. Один мужик взялся перекладывать печь, потому что прежняя тянула скверно и дымила так, что его семья чуть не угорела за ночь.
На следующее утро я слез с печи и собирался как обычно облиться ледяной водой, но увидел что Пелагея сидит за кухонным столом и смотрит на меня:
— Проснулся? — Буркнула она.
— Слава богу, да. — Улыбнулся я, а после потянулся и зевнул. — Кстати, можно вопрос?
Ведьма подняла на меня серые глаза и прищурилась.
— Можно и два, если первый окажется не глупым.
— Хорошо, глупый вопрос приберегу на потом. — Сказал я и сел напротив старухи. — Злата на днях обронила фразу, что ей далеко не семнадцать лет. Не подскажешь, что она имела ввиду?
Серые глаза ведьмы потемнели, морщины на лбу углубились, и мне на секунду показалось, что ведьма сейчас влепит мне затрещину. Уж больно она в этот момент походила на Древомира, который раньше этими затрещинами меня угощал регулярно.
— А ты сам-то как думаешь? — произнесла Пелагея тихо. — Тебе ли не знать как это переобуться из разваливающегося тела в новое. Али забыл?
— Злата тоже…? — Начал было я, но в этот момент в дверь застучали.
Стучали торопливо и настойчиво, тремя короткими ударами, так стучал только Тарас, когда дело не терпело отлагательства.
— Войди, — крикнул я, не отрывая взгляда от Пелагеи.
Ведьма чуть заметно усмехнулась и отвернулась к окну, давая понять, что разговор откладывается на неопределённый срок. Дверь распахнулась и в горницу вошёл Тарас. Охотник был без шапки, чего за ним не водилось на морозе, и на лице его
