Тот самый Константин. Книга 3 - Сергей Александрович Соколов

— Это мне тоже известно, — отмахнулся я, прикидывая шансы.

Про «Особый дар Древа» я слышал. В записях адептов «Серединного пути» попадались упоминания, но ни одного подтверждения, всё на уровне красивых сказок и домыслов. Некоторые из них мне удалось проверить и убедиться: чушь. Впрочем, изыскания принесли плоды, правда кислые: я узнал, как пройти испытание. Только толку от этого знания никакого, а для некоторых глупцов — так и вовсе опасно.

— Константин, позволь спросить. Тебе известно, как пройти испытание Тиферет? — будто прочитав мои мысли, поинтересовался собеседник.

— Известно, Эон. — Отрицать не имело смысла: меня всё равно не накажут. — Только это знание мало чем помогает, а чаще всего — губит. Мне попадались записи, где претенденты из последователей «Серединного пути» пытались сжульничать.

— Каким образом?

— Мне известно, что стоит вернуться в физический мир, и Древо Мироздания отберёт у меня память об условиях испытания Тиферет, о «Восхождении», о тебе, об этом месте. — Хотя я говорил чистую правду, Эон никак не отреагировал. — В моём разуме не останется ничего, что хоть как-то относится к пути духовного совершенствования. Если пройду успешно — утраченные знания вернут, но сам факт… Так вот. Особо хитрые перед уходом оставляют себе записку: как пройти побыстрее, надеясь тем самым сократить время и вообще выполнить задачу. Следуют этим инструкциям, создают нужные обстоятельства, наивно полагая, что Древо зачтёт испытание и одарит могуществом.

— Судя по твоему тону, ты не из их числа, — сделал соответствующие выводы Эон.

— Нет, но соблазн был велик, дружище, — усмехнувшись одной половинкой рта, сдал я сам себя. — Я не сомневаюсь, что пройду испытание. Вопрос: когда? Из-за демонической угрозы у меня нет времени ждать годами, но придётся покорно следовать условиям. И даже не это бесит больше всего, а то, что от меня ничего не зависит. Без памяти у меня не будет перед глазами цели. Я просто буду жить, не подозревая, что меня испытывают.

— И, зная это, ты всё равно согласился, Константин. — Эон прошёл несколько шагов в сторону и снова уставился на меня чёрным провалом капюшона. — Почему?

— Потому что у меня появилось то, что я хочу беречь и защищать. — По телу начала расходиться лёгкая слабость. — Чувствую, задержался я здесь. Пора возвращаться. Давай, забирай воспоминания, и я пошёл.

— Не я забираю, это делает Древо. Можешь возвращаться, Константин. И… удачи. Она тебе понадобится.

— Мггггггххххх! Хорошо вчера посидели! — Я ещё раз сладко потянулся, окончательно сбрасывая с себя оковы сна.

Настроение было лучше некуда, до того момента, пока не взглянул на настенные часы.

— Афоновы письмена! Всего час до выезда в Брянское княжество, а у меня бес не валялся!

Нарушенный обет

Чернильная темнота давила со всех сторон, не позволяя шевельнуться. Сколько это длилось — неизвестно, но в какой-то момент мрак начал медленно рассеиваться. Появилось слабое ощущение тела: уже чувствовал руки, ноги, но пошевелить ими всё ещё не мог.

Наверное, так чувствует себя шкаф, — мелькнуло в голове. — Или статуя.

Мысль тут же погасла, сменившись другой, более тревожной.

Я же мёртв…

Образы последних событий вспыхивали в памяти рваными кадрами, до того самого мига, когда я вонзил ритуальный нож в Кая. Дальше — провал. Снова чернильная тьма, где мы тонули вместе с Орзо.

Неожиданно рядом с моим слугой возник Эон. Бросив короткое «Тебе здесь не место», он схватил перфида за запястье, и оба они рванули вверх, исчезнув в тусклом проблеске света.

А затем снова наступила непроглядная тьма: меня будто погребли под бесконечной толщей чёрной воды, в которую я всё ещё продолжал погружаться.

Внезапно лёгкие пронзила боль первого вздоха, веки распахнулись, и по глазам резанул ослепительный свет. Я хотел закричать, но не смог: нахлынувший рой чувств, звуков, запахов отозвался в голове острой вспышкой, оборвав крик на вдохе. Неприятные ощущения ушли так же быстро, как появились. Зрение начало проясняться, белая пелена перед глазами рассеялась.

Я лежал на мягкой траве в тени раскидистой кроны громадного дерева, а едва уловимый ветерок играл между пальцев моих босых ног, приятно щекоча ступни. Стоило бы подняться, осмотреться, но вместо этого я просто прикрыл глаза и остался лежать. Интуиция подсказывала: здесь мне ничего не грозит.

Так я пролежал около получаса, если верить внутренним часам. Не знаю, сколько бы ещё отдыхал, если бы не ощущение чужого взгляда. С лёгкой досадой я всё же приподнялся, сел и заметил, что практически голый. Из одежды — только серая короткая мантия из грубого хлопка, подвязанная тонким пояском. И всё.

Взгляд тут же упёрся в маленький деревянный столик на низких ножках — оказывается, я лежал совсем недалеко от него. На столике покоилось несколько предметов. Желанию встать и разглядеть их получше помешал возникший рядом Эон.

— Вижу, пришёл в себя, Константин, — оценил моё состояние привратник Древа. — Встань.

— Уже собирался, но ты появился раньше, Эон. Впрочем, мне некуда спешить. — Я поднялся без труда. Никакой тяжести в мышцах, ломоты в костях, головокружения — ничего из того, что обычно остаётся после беспамятства. Наоборот, тело отзывалось лёгкостью, будто я провёл несколько суток в лучшей купальне Арс Ноториса, где мне оказали весь спектр услуг, включая массаж и ароматерапию.

— А после смерти даже дышится легче. Правда, неясно: почему я не канул в Омут Забвения? Хотя-я-я, — вдруг осенило меня. — Перед тем как я там растворюсь, ты решил отчитать меня за нарушение данного Древу обета? Давай обойдёмся без этого, старый друг. Да, паршиво вышло, но у меня не было выбора. Раскаиваюсь ли? Самую малость.

Я тут же раздвинул большой и указательный пальцы, оставив между ними крошечный просвет, и прищурился, разглядывая его.

— Вот настолько! — Учитывая, куда я попал, сейчас самое время для цинизма. — Уф, кажется, всё сказал. Напоследок.

— Возьми, Константин, — Эон протянул мне правую руку в белой перчатке, и на ней возникла небольшая сфера из белой дымки. — Это твоё.

Я не успел коснуться странного «презента»: сфера распалась, и белая дымка ринулась к моей руке, втянувшись в кончики пальцев. В голову немедленно хлынули воспоминания. Мои воспоминания!

—