Кот Шредингера - Дмитрий Dmitro Серебряков

Стиснув зубы, я сформировал нужную печать и сжал кристалл в кулаке, чувствуя, как острые грани впились в ладонь.

Процесс «заправки» начался с ослепляющей вспышки боли в руке, которая мгновенно перекинулась на всё тело. Энергия хлынула в мои каналы, как раскаленное олово. Я почувствовал, как мышцы непроизвольно напряглись, кости завибрировали, а перед глазами развернулась кроваво-красная пелена. Из моей глотки вырвался хриплый утробный рык, который я даже не пытался сдержать.

Но настоящая катастрофа началась не во мне.

Мой грифон — тот самый, более старый и опытный, на котором я пролетел сотни миль — внезапно вскинул голову. Через нашу ментальную связь, которая в момент поглощения кристалла стала в десять раз шире, в него хлынул избыток моей энергии. Это был не мягкий поток, а ядовитый выброс.

Глаза птицы, обычно тускло-янтарные, на мгновение закатились, а затем налились густой маслянистой тьмой. Я увидел, как перья на его загривке начали меняться — они чернели, удлинялись и становились жесткими, словно обломки обсидиана. Птица издала звук, который не имела права издавать ни одна живая тварь — это был утробный демонический смех, перемежающийся с клекотом.

Грифон резко развернулся и бросился на меня. Его клюв, из которого повалил едкий черный дым, раскрылся, намереваясь перекусить мой череп. В его сознании больше не было покорности. Там вспыхнуло нечто древнее, злое и бесконечно голодное.

— «Назад!» — мысленный окрик Фарида ударил по моим нервам.

Археолог, каким-то чудом нашедший в себе последние крохи сил, выбросил вперед лапу. Ослепительно-белая вспышка стана — его фирменная печать — ударила грифона точно в лоб. Птицу отбросило назад, она рухнула на землю, судорожно скребя лапами по камням и вырывая куски породы.

— «Не приближайся к нему!» — передал Фарид, тяжело дыша и едва удерживаясь на ногах. — «Смотри на кристалл, Артур. Он потемнел».

Я взглянул на остатки кристалла в своей ладони. Из багрового он превратился в угольно-черный.

— «Энергия, циркулирующая в твоей системе, получила доступ к новым каналам», — Фарид подошел ближе, его взгляд был прикован к бьющемуся в конвульсиях грифону. — «Твой текущий уровень отдачи вырос. Это привело к переизбытку энергии, которая через печать контроля ударила по твоему питомцу. Ты активировал его темные аспекты. Это мутация, Артур. Чем больше в тебе силы, тем выше требования к контролю. Если ты дашь слабину — энергия начнет менять всё вокруг под свои нужды. Еще секунда, и он полностью переродился бы в дикую тварь, для которой ты — просто кусок мяса, напичканный маной».

Мне пришлось потратить следующий час, чтобы превозмогая собственную тошноту от передозировки маны, заново выстроить печать приручения. Это было похоже на попытку удержать за хвост разъяренного аллигатора. Грифон смотрел на меня обновленными черными глазами, в которых теперь не было ни капли животной преданности — только холодная расчетливая ненависть и признание более сильного хищника. Мы приручили его снова, но теперь это была не птица. Это был мутант, связанный со мной цепью из боли и темной магии.

— «Теперь он быстрее», — заметил Фарид, глядя на то, как грифон расправил крылья, ставшие широкими и острыми. — «Но он будет ждать твоего первого промаха, чтобы вырвать тебе горло. Добро пожаловать на новый уровень, Артур. Здесь сила стоит дорого, а контроль — еще дороже».

Я молча взобрался на спину зверя. Кожа птицы стала жестче, холоднее. Мы были готовы лететь дальше, но цена этого перелета начала расти по экспоненте.

Мы снова поднялись в воздух, когда солнце начало клониться к горизонту, окрашивая африканскую саванну в цвета запекшейся крови. Мой обновленный грифон летел иначе: его движения стали резкими, почти дергаными, а в каждом взмахе крыльев чувствовалась избыточная давящая мощь. Я ощущал его ярость через печать — она больше не была слепой, она стала холодной и ждала своего часа.

— «Держись русла реки», — передал Фарид. Его голос в моей голове звучал всё так же устало, но в нем появилось новое напряжение. — «Вода — лучший ориентир и единственный шанс на жизнь в этом пекле».

Внизу показалась извилистая лента Нила. Река больше не была колыбелью жизни в привычном понимании. Ее воды имели металлический оттенок, а берега были изрезаны глубокими бороздами, словно здесь регулярно проползали существа размером с железнодорожный состав. Но наше внимание привлекло другое.

Саванна под нами пришла в движение. Это не была охота или обычная миграция. Тысячи существ, от мелких ящеров до колоссальных многоногих тварей, похожих на ожившие скалы, неслись на юг. Они двигались единым плотным потоком, игнорируя друг друга. Хищники бежали бок о бок с жертвами, не пытаясь атаковать. Огромные слоноподобные монстры с костяными наростами на бивнях просто растаптывали тех, кто был меньше, не сбавляя хода.

— «Смотри, они уходят от русла на юг, — Фарид указал рукой вниз. — Словно там, впереди, вспыхнул пожар, который не виден глазу».

— «Но там нет огня», — я прищурился, вглядываясь в горизонт. — «И запаха гари нет. Только пыль».

— «Это не пожар, Артур. Это страх. Первобытный ужас перед чем-то, что ломает саму структуру этого мира. Птицы исчезли еще полчаса назад. Воздух становится… мертвым».

Я почувствовал, как шерсть на моем загривке встала дыбом. Фарид был прав. Внизу царил хаос бегства. Твари бросали свои гнезда, молодняк, добычу. Они убегали от того, к чему мы летели на полном ходу. Это было в высшей степени подозрительно. В этом мире монстры редко боялись чего-то, кроме природной катастрофы или себе подобных гигантов. Но здесь бежали все.

— «Нам стоит сбросить скорость или уйти выше», — передал я, сжимая ментальные поводья. Мой грифон нервно дернул головой, его черные глаза бешено вращались. — «Птица на пределе. Она чувствует то же, что и они. Впереди аномалия. Если даже местные гиганты дают деру, значит, мы летим прямо в пасть к дьяволу».

— «Будь осторожен», — отозвался Фарид. — «Не думаю, что в воздухе нам что-то угрожает. Нужно просто быть внимательными».

Мы продолжали полет, чувствуя, как статика начала покалывать кожу. Воздух густел, становясь вязким, будто мы летели не через атмосферу, а через невидимый кисель. Тишина в небе стала абсолютной, нарушаемой только свистом ветра в перьях и тяжелым дыханием наших мутировавших зверей.

Катастрофа случилась мгновенно.

Я помнил описание портальных барьеров из пояснений Клэр —